Времена без героев (1)

для поклонников и почитателей таланта :D
Аватара пользователя
Fatboy
капитан
капитан
Сообщения: 5936
Зарегистрирован: 18 фев 2005 05:36
Откуда: Kокшетау
Контактная информация:

Сообщение Fatboy » 15 июн 2011 14:14

Минули времена Героев, сокрушавших демонов и Богов, поворачивающих Мир вспять, создававших новые, справедливые и разрушавших старые, порочные Государства.
Минули времена, когда рядом с людьми жили драконы и эльфы, гномы и тролли…
Минули времена, когда Мир Благословенной Терры был молод и непорочен.
Настали иные времена. Времена покоя и порядка, закона… и тишины, убивающей жизнь.
Минули Времена Героев. Настало иное время – Время без Героев


Пролог
Охота! Бешеный скок во весь опор по узкой лесной тропинке. Всадник изгибается в седле и всячески уклоняется от мечтающих выбить его из седла ветвей, горя жаждой лишь одного – догнать измотанного, но всё ещё не сдающегося тура или дика .
Отто, кронпринц самого могущественного государства Терры, несмотря на свои одиннадцать отроческих лет, любил именно такие кровавые забавы. Отец ему в этом не препятствовал, справедливо полагая, что подобные развлечения лишь закалят будущего императора…
Ведь станет же он когда-нибудь императором! Единственный сын и наследник, своего могущественного отца, императора Теодора, за глаза, а особенно в глаза, уже поименованного Великим.
Императорский парк в Месяц Увядания – самое подходящее место для охотничьих забав юного наследника. Здесь достаточно красиво, чтобы матушка-императрица не протестовала против прогулки, здесь хватает пока ещё диких зверей, которых можно взять стрелой или рогатиной. А чтобы и впрямь не приключилось беды, рядом с сановным юнцом охрана – два десятка «Серебряных» из одноимённого гвардейского «природного » легиона – сплошь потомки лучших нобльских фамилий. Да шестёрка магов – по одному от каждого ордена, кроме разве ордена Смертной Магии.
Каждый из воинов стоил десятка. Каждый маг, хоть здесь и были только друиды , также был отправлен сюда, как самый лучший, и умел немного больше, чем любой равный ему по званию в Башне . Всего же, с егерями, выжлятниками и доезжачими, охота состояла из ста человек. Небольшая охота, каких каждый месяц в Империи случались сотни.
И было бы всё прекрасно, и завершилась бы эта охота так же, как завершались эти сотни. Если бы не драконы.
Драконы появились над охотниками внезапно, как только охотники, бешено погоняющие коней, вылетели во весь скок на широкую поляну. Два небольших, шагов в десять в длину, юрких чёрных крылатых ящера с высоты двух перестрелов ударили по сбившимся в кучу всадникам огненными шарами, разрывавшимися с оглушительным грохотом и наносящими страшный урон охотникам. Гвардейцы, как бы смелы и умелы они ни были, ничего не могли поделать: стрелы просто не долетали, а сами они крыльев, чтобы достать в небе врага, не имели. Увы.
Что же до магической шестёрки - их кто-то очень умело и вовремя лишил силы. Всех. До единого.
Один из магов, молодой да ранний, а потому наглый и самоуверенный – друид Серебряного Крыла - всё же рискнул. Его сила в тот час была на подъёме… Не смотреть же, как бесплодно гибнут, пытаясь поразить чудищ, верные присяге гвардейцы и обезумевшие от ужаса егеря. И даже не попытаться что-то сделать…
Он не стал ничего изобретать, справедливо полагая, что надёжнее положиться на то, что знаешь лучше всего, и, закрыв глаза и широко раскинув руки, призвал Шквал. Должно было получиться красиво: драконов сминает невидимый глазу порыв ветра, ломает крылья, сметает с неба, а онемевших в отчаянии товарищей слегка окропляет изумрудной драконьей кровью… И тут же маг закричал безумно и страшно – кольцо на его пальце вспыхнуло и рассыпалось в прах, из ушей, глаз, рта хлынула тёмная, пузырящаяся кровь. Корчась от нестерпимой боли, всё тише подвывая, маг рухнул на землю и очень быстро затих. Собственная магия предала его…
В другой ситуации провалившаяся столь бесславно попытка юного мага могла бы образумить остальных, но каждый из оставшихся собственной кровью поклялся перед своими магистрами в том, что защищать кронпринца будет до смертного часа и даже после него. Один за другим они пробовали бороться с чужой магией, и один за другим падали мёртвыми. Не отступил ни один.
Не сдались и палатины. Они, скорее от отчаяния, чем на что-то надеясь, метали во врага стрелы, иногда радостно вскрикивали, когда казалось – попали. Но два чёрных дракона продолжали неспешно виться над поляной и расстреливать ещё живых людей огненными шарами. Егеря и прочие охотники просто разбежались, в чём их нельзя было даже винить. Они – охотники, и не нанимались сражаться с чудовищами, которые, как известно, давно уже мертвы…
Когда пал последний защитник, один из драконов медленно приземлился. Вблизи, вот как сейчас, он выглядел прекрасным – чёрная, с синим отливом шкура, пылающие красным огнём глаза, длинный остроконечный язык, змеящийся меж зубов - огромных зубов, которые такого мальчика, как Отто, запросто перемелют вместе с кольчугой.
Дракон медленно и неуклюже – ходил он всё же хуже, чем летал, - подошёл к вжавшемуся спиной в дерево Отто. В руке у мальчика сверкал настоящий, лучшего харалуга меч, но дракон обратил на него внимания не больше, чем на распростертые повсюду безжизненные, полуобугленные тела. Впрочем, и подходить близко не стал. Встав в некотором отдалении, он уставился на принца своими горящими рубиновым огнём глазами, и вскоре Отто почувствовал, как голова его кружится, руки слабеют, а воля к сражению испаряется, как снег весной. Меч с шорохом упал в траву, ноги подогнулись, и Отто беззвучно упал рядом с мечом. Почти сразу его подхватили гибкие пальцы дракона и уложили в плетёную из толстого ивового прута сумку, подвешенную под грудью.
Несколько неуклюже разбежавшись длинными скачками, дракон свечой взмыл в небо, пристроился к своему собрату и оба крылатых зверя быстро удалились прочь – на полдень .

Император Теодор, для правителя был молод – двадцать семь лет – высок ростом, силён и красив. И, чего уж там, – жесток. Его, впрочем, любили и в народе, и среди нобилей, и среди воинов. Среди воинов – особо…
Сейчас Теодор шёл по коридору, – как всегда быстрым шагом, почти бегом, нарушая все установленные столетиями обычаи, - сильно оторвавшись от свиты, многочисленной и бесполезной, зато обязательной. Какой в ней смысл сейчас и здесь? Какой смысл в охранном сопровождении из «золотых палатинов » в собственном Императорском Белом Дворце, где через каждые десять шагов – бдительные часовые, где везде – соглядатаи Тайной Стражи , и где шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на человека графа Мальфреда Ролосского !
Впрочем, Теодора хорошо учили, он помнил свои обязанности…
А, вот кстати, и сам граф Ролосский, собственной персоной поспешает со встревоженным лицом навстречу своему императору и повелителю.
- Что нового, граф? Ты, наверное, хочешь рассказать мне про очередного базиликанского шпиона, тобой схваченного и повешенного?
- Увы, мой государь, всё куда хуже, – приветствовав императора одним лишь коротким поклоном – привилегия, дарованная ему по старой дружбе, – густым басом ответил Мальфред. – Дело, о котором я хочу вам сообщить, предназначено только для ваших ушей.
Несколько мгновений Теодор пристально смотрел ему прямо в глаза. Мальфред был ему давно и хорошо известен – вместе провели в Данарии отрочество, вместе много бедокурили, – и в графе император был уверен, как в самом себе. Почти как в самом себе.
С недовольным выражением на лице, и даже не пытаясь этого недовольства скрыть, Теодор достал из кошеля на поясе небольшую деревянную палочку, легко переломил её двумя пальцами.
- Говори! – велел почти спокойно.
Граф, сам немного маг, на уровне адепта, спокойно воспринял это проявление волшебства, но впервые за время разговора преклонил колено. Произнес уставно:
- Государь, не вели казнить, дозволь слово молвить.
- Ну, – холодно, что характеризовало его величайшее недовольство, сказал Теодор. – Говори, да побыстрее!
Уж если Мальфред, человек смелый, столь долго собирался с духом, значит дело и впрямь хуже некуда. Теодор и настроился на худшее – на немедленный разрыв всех отношений с Гардой , на неотвратимую войну с Базиликой…
Он не готов был лишь к одному, а потому медленно осел на стену, когда граф всё же сообщил ему срывающимся от отчаяния голосом:
- Мужайтесь, государь! Ваш сын похищен!
Впрочем, довольно быстро Теодор доказал, что не зря надел на себя Небесную Тиару . Лицо его острожело, император резким рывком подтянул к себе графа:
- Молчать!!! Никому об этом ни слова! Пошли!
Мальфред потому и стал начальником Тайной Стражи, что, в дополнение к быстрому и острому уму, никогда со своим императором не спорил, служа верным и надёжным проводником мыслей и желаний императора в государства. Он молча проследовал за императором в Овальную залу – самый защищённый кабинет во всём Мраморном дворце. За их спиной, на некотором отдалении, тенями скользили двое его Тайных – как всегда в масках, скрывающих лица, и, вроде, без оружия.
Дверь Овальной Залы бесшумно захлопнулась прямо перед носом графа, и он, флегматично вздохнув, прислонился к стене рядом с резным косяком. Раз император не позвал, значит, надо ждать. Терпеливо ждать – столько, сколько потребуется. Терпение так же было одной из главных черт его характера. А ещё – отсутствие любопытства к действиям императора.
Только один Теодор и мог быть спокоен на этот счёт. Даже кронпринц находился под постоянной и пристальной опёкой Тайной Стражи. Разумеется, втайне от самого Отто, который мало что понимал в свои одиннадцать лет.
Впрочем, если совсем честно, Мальфред, разумеется, догадывался, чем занят сейчас его император. Теодор никогда и не скрывал, что имеет возможность в любой момент связаться со своим наставником, Великим Магом и Магистром Высшего Посвящения, Хранителем Севера Сервелием. Как? Простому смертному, даже его ранга, вряд ли стоит знать подобные тайны – за их обладание можно расплатиться не только собственной головой, но и головами близких. И тут уже не помогут ни юношеская дружба, ни нынешняя – настоящая, не показная, - верность, ни прошлые заслуги – его собственные и рода.
Скорее всего, секрет укрыт в большой шкатулке, стоявшей на полу в дальнем и тёмном углу Овальной Залы…
Мальфред угадывал, и даже не представлял, насколько близок был к истине. Именно там, в вырезанном из цельного куска чёрного, очень редкого и обладающего магическими свойствами адаманта, лежал небольшой, размером с голову младенца, абсолютно круглый шар. Око – одно из дюжины или чуть более того, ныне существующих…

Император Теодор ещё раз нервно обернулся на дверь, хотя и был уверен, что никто не сможет преодолеть магическую защиту, выставленную самими Сервелием.
- Во имя Святого Креста и Пречистой Розы... – тихо прошептал император первые слова молитвы истинного адепта Веры Торвальда , которую произносил всегда, когда обращался к магии. И медленно, стараясь не делать резких движений, извлёк наружу Око.
На первый взгляд, этот, представляющий собой идеальный шар, невесть кем и как огранённый адамант не производил особого впечатления – камень и камень, ничего особенного. Разве что круглый. Но стоило вглядеться, и можно было увидеть вспыхивающие чёрные искры в его глубине. Искры эти, сначала медленно переливающиеся, всё ускоряли и ускоряли свой бег, пока человек не «проваливался» в глубину…
/отредактировано досюда/
- Кто там?! – словно из ниоткуда раздался раздражённый голос, принадлежавший, без всяких сомнений, Сервелию. – Теодор, это ты, мой мальчик?
Никому другому, даже собственному отцу, Конраду Второму Тихому, Теодор не позволил бы назвать себя так. Но перед магом он робел, и потому ответил почтительно и коротко:
- Да, учитель, это я.
- Что тебе? Это срочно? Я занят, Теодор!
- Это очень срочно и важно. Мой сын, Отто…
- Что – Отто? – раздражённо воскликнул Сервелий, невольно перебив императора – Ты всё ещё подозреваешь одиннадцатилетнего вьюна в измене? Хочешь ещё один гороскоп? Так я тебе уже говорил, обратись к астрологу, он тебе всё лучше разъяснит. А я – маг! Хранитель всего Севера, кстати сказать!..
- Прости учитель, всё гораздо хуже… Отто пропал! Его похитили, попутно перебив всю охрану. Граф Мальфред говорит, там было два чёрных дракона.
- Чёрные, говоришь? – ворчливый голос, доносящийся из Ока, немного смягчился. – Не красные, не зелёные или серебряные? Именно чёрные?
- Тебе это о чём-то говорит? – воскликнул император.
- Конечно, говорит! – откликнулся маг, его голос мгновенно приобрел прежнюю сворливость. – Я ведь давно уже не вьюнец, мне достаточно лет и я много чего знаю. Южная работа, бесспорно. Если бы были зелёные, значит Запад. Если б серебряные – северные. Красные – восток. Южные маги призывали, точно!
- Орденские? – раздражённо фыркнул император – Которые только и умеют, что фейерверки устраивать за бешенные деньги, да вино пить, как солдаты? Да спесивы ещё сверх всякой меры!
- Всё хуже! – раздражённо кашлянул маг – Чтобы вызвать дракона, а тем более – двух, надо быть очень сильным магом… Магистром! Ни один магистр не заинтересован сейчас в войне. А похищение твоего сына, несомненно вызовет войну. Гражданскую или всеобщую. Тут дело другое – боюсь, начинает сбываться великое пророчество Ты сам-то что думаешь делать, малыш?
- Начну поиски, – пожал плечами, словно собеседник мог его видеть, император. – Пошлю все легионы искать его. Если надо, прочешу всю империю, от края до края...
- Правильно. Вот только делать этого не надо ни в коем случае! – немедленно возразил маг – Кто ещё, кроме Мальфреда, знает о пропаже кронпринца?
- Тот, кто принёс весть, – слегка удивлённо ответил император. – Ну, может, ещё кто…
- Всех удалить прочь! Можно и убить, но не советую – верными людьми лучше не разбрасываться. На Мальфреда, я знаю, ты положиться можешь…
- Могу, учитель. Ты не хуже меня это знаешь.
- Знаю. Великая беда для магии, что такой человек не может запомнить слабейшего заклинания. Мальфред умён и многого мог бы достигнуть. Увы!... Так вот, никто не должен знать, что произошло!
- Но ведь Отто…
- Слушай меня, мальчик мой! – резко оборвал императора Сервелий – Слушай, и постарайся не перебивать. Дело куда хуже, чем ты можешь себе представить. Отто – ключ ко всему. Как только его отсутствие будет обнаружено, начнётся паника, а те, кому надо, сопоставят это и еще некие пророчества. Я постараюсь помочь. Через час будь в спальне сына, там возникнет некое его подобие. Объявишь, что сын твой болен, объяви большую награду тому, кто его вылечит. И отправляй на поиски настоящего сына людей. Небольшой отряд, человека три-четыре. Одного или двух пришлю я, ещё одного найдёшь ты. Троих должно хватить. Тот, кого пошлёшь ты, должен быть абсолютно преданным тебе человеком!
- И где эта троица будет искать моего сына? – скептически спросил Теодор – Мир велик…
- К тому времени, как отряд будет собран, я определю маршрут. Впрочем, уже сейчас тебе могу сказать: это одно из трёх мест, где, возможно, следует искать твоего сына: Темнолесье, Великий Город или Синие горы на границе мира. Больше и негде.
- Если это – базиликанцы, я сотру их в порошок! – гневно воскликнул Теодор.
- От тебя и ждут чего-то подобного, – наверное, в этот миг уже настала очередь мага пожимать плечами. – Твой предок и тёзка попытался. Надеюсь, помнишь, чем дело кончилось?
- Помню. Но на этот раз их магия не застигнет нас врасплох!
- А их – ваша рыцарская конница, – возразил маг. – Не трать время на пререкания – у тебя сроку всего тридцать дней!
- А что потом? – тупо спросил император.
- Не трать время попусту! – рявкнул шар голосом мага, после чего Око поблекло и замолкло. Сервелий оборвал связь…
- Ну, и где мне найти этого «верного и преданного» человека? – почесав затылок, задумчиво спросил император.

Туман, опустившийся на Моркинскинну , небольшой посёлок в глубине Лоннафьорда , по правде сказать скорее мешал, чем помогал. Хотя обычно викинги благодарили Ньёрда , бога-вана, когда он насылал на море такую погоду. Если стюриман опытен, а уключины хорошо промаслены, за туманом можно совершенно незаметно пройти вдоль берега и напасть на врага, когда он ещё не подготовлен, а оборона слаба…
Сейчас всё было наоборот. Трэли , пользуясь тем, что в тумане их тела не слишком заметны, не преминули этим воспользоваться и чуть не постоянно старались отлынить от работы. Меж тем любая ошибка в пополнении запасов могла привести в будущем к самым тяжёлым последствиям, и свободный ярл Сигурд, владелец четырёх больших дрэки и трёх лёгких и быстрых снэки нервничал и орал на стюриманов Те в свою очередь орали на воинов и трэлей, не забывая пускать в ход кулаки.
Впрочем, до намеченного Сигурдом конца погрузки оставался ещё целый вечер. За это время туман, даст Один, рассеется, и можно будет отыграться на трэлях за их безделье и лень…
- Отец, – раздался за спиной ярла полный неложной заботы, молодой голос. – Отец, позволь мне отвлечь тебя.
-Говори, Эдрик, – сухо велел Сигурд, пытаясь высмотреть сквозь туман, кто это там тащит огромный мешок на «Коня волн», головной корабль ярла.
Эдрик, единственный сын ярла, любимец и баловень, не так давно справил двадцать третью свою весну, но хёвдингом собственного корабля в набег, настоящий дальний морской поход он шёл впервые. Были короткие вылазки, на враждебных викингов. Было даже несколько морских стычек… Всё здесь, рядом. Теперь же предстояло пересечь всё море, огромный Норд-зее и высадиться не куда-нибудь – на северное побережье могучей и воинственной Империи Тор…
- Мой снэки готов к выходу, – доложил юноша, заметно волнуясь. – Я хотел спросить, когда выход?
- Я не менял решения, – пожал плечами ярл, любовно оглядывая своего белобрысого отпрыска-обалдуя, – Выходим на рассвете, как и говорено...

Ночная тишина Торгарда – стольного города Империи и одного из крупнейших и красивейших городов мира – была довольно относительна.
Конечно, никто не посмел бы открыто побеспокоить покой императора. Тихо было в ремесленных кварталах, где народ отдыхал после тяжёлого трудового дня и видел уже десятый сон: до рассвета – всего три часа, и вряд ли кто-то захочет тратить своё время впустую.
Зато Сильбер – квартал, главная улица которого не без оснований имела второе название – Весёлая, шумел напропалую, всю ночь. Бродячие трубадуры, жонглёры и циркачи в огромном количестве высыпали на улицы, сразу же, как только тьма опустилась на улицы города и бдительность городской стражи стала куда слабее. Там, на Весёлой улице – почти все театры города. Там, кстати, и девку снять легко, и даже юношу, хотя за подобное император Теодор Великий карал жестоко и без колебаний…
Редко, но случалось, что шум подымался где-нибудь в Медике или даже Фронтиере. Но сегодня, видать, выдалась особая ночь, так что редкие ночные прохожие были потрясены. Прямо посреди Золотой улицы, в Гольдене, квартале самых знатных и богатых людей Империи, стояла компания молодых гвардейцев и громогласно распевала лирическую серенаду:

Вы это, друзья мои, видите сами –
Мне сердце любовный недуг истерзал.
И вот – безрассудно признаюсь пред вами,
Поскольку рассудок совсем потерял:
Мне сердце пленили зелёные очи,
И отняли разум, и жить нету мочи …

Запевалой был высокий, приятный собой гвардеец в форме «Золотого легиона» – личной гвардии императора. Его окружала небольшая, человек шесть-семь группа гвардейцев из прочих отрядов, ну и музыканты, разумеется. Несколько раз вдалеке появлялся патруль городской стражи, но связываться с гвардейцами, любимцами и опорой императора, им было явно не с руки…
Надо сказать, что подобное представление для Золотой улицы являлось событием странным и довольно редким. Песнь явно любовного содержания пелась в неглубоком садике принадлежащем, как и сам дом в этом саду расположенный, барону Сигизмунду Хтору, главному кравчему императора. Жена барона была молода – вторая жена, взятая за красоту из небогатой, пусть и «благородной» семьи. Была ещё дочь Ханна – семнадцатилетняя красавица от первого брака. Этот факт позволял соседям, большая часть которых, в отличие от барона, была дома, гадать между собой, какой из двух красавиц посвящалась столь нежная и страстная песня. Притом, что глаза у обеих дам были самого что ни на есть зелёного цвета…
Оказалось, однако, что далеко не все обитатели Золотой улицы воспринимали пение под окнами столь миролюбиво. В первую очередь это касалось самих жильцов дома барона Хтора. То, что сам барон сейчас отсутствовал, абсолютно ничего не значило…
Скрипнула дверь, на несколько мгновений приоткрыв чужому нескромному взору внутренности особняка, и на пороге, словно привидение, возник рослый усач в дорогой, украшенной булатными бляхами, кожаной куртке. Неспешно, демонстрируя окружающим свои огромные мускулы и не менее огромный меч у пояса, он подошёл и остановился шагах в трёх-четырёх от певца. Оглядел гвардейца с ног до головы и лениво процедил сквозь зубы:
- Вон отсюда, *.
Певец захлебнулся гневом. Его, нобиля и сын нобиля, наследника графа Андрэ Лемского, сотника императорской гвардии посмели обозвать *м?! Да не ослышался ли он, право?!
- Мой господин, баронет Освальд, сын и наследник барона Сигизмунда желает, чтобы ты и твоя шайка немедленно покинули наш сад. Если через…
Договорить привратник просто не успел. Огромного роста гвардеец-гардар резко шагнул вперёд, коротко взмахнул рукой. Привратник собственной спиной распахнул внутрь дверь и скрылся где-то внутри…
- Благодарю, Мстицлейф, – ухмыльнулся виконт Магнус, откровенно любуясь гардарским другом. – Ты, пожалуй, немного погорячился…
- Допевай свою песенку, да пошли отсюда, – мрачно буркнул Мстислав, опасливо поглядывая по сторонам. – Этот Освальд прав, нам уже давно пора испариться. А что будет завтра, когда вернётся барон … Бр-р!..
- Ты что, боишься? – ухмыльнулся кто-то за спиной гардара – Так уступи место сильным.
Магнус Лемский вздохнул – опять его друзья ссорятся между собой, - взял наперевес лютню и запел, демонстрируя несомненный талант певца и очень приличный голос:

…А нынче любой догадается, право,
чьи дивные очи – души моей свет,
кому-то придётся мой стих не по нраву,
но мне всё равно – умереть или нет:
мне сердце пленили зелёные очи,
и отняли разум, и жить нету мочи …

Нет, всё же не судьба была ему допеть. Дверь так и не закрылась с того мига, как через неё влетел в дом привратник, так что с определённого этапа приготовления домочадцев барона Хтор были хорошо видны.
Наружу вышел ещё один человек, на сей раз в полном рыцарском доспехе, с настоящим боевым мечом в руках. Его сразу узнали – Освальд Кривозубый, баронет, наследник огромного состояния своего отца, Сигизмунда Хтора, и любимец канцлера – герцога Стефана. Сам, кстати, отменный воин, клинок которого – тот самый что отягощал его руку – считался одним из самых опасных во всей империи. Сейчас он был опасен вдвойне.
Лицо баронета закаменело от бешенства, рот сжался в тонкую линию, а глаза сверкали столь яростно, что, пожалуй, будь он магом, могли бы прожечь в Магнусе огромные дыры. Неизвестно, какое чувство двигало им сильнее в этот миг: горел ли он желанием защитить честь сестры, девицы на выданье, или честь своей мачехи и своего отца.
Вдалеке вновь показался патруль. И опять не вмешался, хотя на этот раз далеко не ушёл. Поединки были под официальным запретом, и, хотя происходили каждый день, довольно часто их участники – оба! – оказывались за решёткой. Впрочем, серьёзного наказания никто за них не нёс.
Освальд, похоже, всерьёз настроился на поединок. Решимость, написанная на его лице, обнажённый меч в руке, боевой, а не парадный, доспех не позволяли усомниться этом ни на мгновение. За его спиной, вооружённые кто чем, подбадривая себя перед боем дерзкими выкриками в адрес чужих господ, толпились челядины.
-Магнус, – вновь напомнил о себе гардар. – Пора уходить.
- У меня ещё куплет остался, – воспротивился юный нобиль, чья храбрость была подогрета изрядным количеством вина, выпитого в трактире неподалеку. – Как я могу не допеть даме моего сердца целый куплет?
Он только и успел провести пальцами по струнам лютни – на большее ему не дал времени Освальд. Яростно завопив, занося над головой меч, он бросился на влюблённого. И наверняка бы зарубил. Клинок, сверкнув в тусклом свете уличных фонарей, серебряной щукой метнулся к голове Магнуса, но навстречу ему, выбив искру из доброй торингской стали, взлетела скьявона гардара.
- Прочь с дороги, варвар! – раненным вепрем заревел баронет, надвигаясь на Мстислава. – Тупая скотина, не понимающая своего счастья служить нам, торингам! Прочь, или я выпущу из тебя кишки, ублюдок!
- Ну, довольно! – зарычал Мстислав – Теперь ты умрёшь, свинья!
Дальше пошло то, что начальник ночного дозора назвал в своем отчете «самым красивым боем, который он когда-либо видел». Начальник дозора был стар и за свою долгую жизнь повидал немало поединков, так что оценка его была совершенно справедливой и без тени лукавства.
Баронет Освальд слыл славным воином, но Мстислав вряд ли уступал ему даже в малости. Поначалу двое поединщиков, оба в кольчугах и при одинаковой длины мечах, довольно долго кружили по узкому патио, обмениваясь лёгкими, пробными ударами. Баронет оценил скорость и силу, с которой варвар встретил и отразил его удар, а потому не спешил лезть на рожон. Мстислав же просто прощупывал соперника, определяя слабые места в его защите. Выходило так, что ни один из сражавшихся не имел даже малого преимущества.
Потом удары стали мощнее, и наносить их оба бойца стали быстрее и коварнее. Дважды торинг вышибал искры из левого наплечника гардара. Столько же раз только чудом ему удавалось увернуться от разящего клинка варвара – удары Мстислава едва не доставали горло баронета, ничем не защищённое, а потому уязвимое вдвое против обычного…
А потом всё кончилось – быстро и ошеломляюще. В какой-то момент Мстислав сблизился с Освальдом, издал какой-то дикий, низкий вопль, от которого у окружающих едва не заложило уши, и отскочил в сторону, тяжело дыша и приглашающе покачивая клинком.
Ответного выпада не последовало. Несколько мгновений Освальд Кривозубый, единственный сын и наследник барона Сигизмунда Хтора, стоял, прижав руки к животу, потом неверяще поднял их к лицу. В неверном свете фонаря над дверью все увидели измазанные чем-то темным ладони. И это же темное большими каплями срывалось вниз и падало на изрытую сапогами землю патио.
Медленно и удивительно беззвучно баронет опустился на землю. Мертвый.
- Всё! – простонал Магнус, хватаясь за голову. – Прощай, Ханна! Что ж ты наделал, Мстицлейф?!
К ним уже бежали стражники…

Дальнейшее для Мстислава сложилось в калейдоскоп сменяющих друг друга событий. Гвардейцы императора были не подвержены простому суду – только сам император мог приговорить их к чему бы то ни было, и уже утром его ввели и поставили на колени перед Теодором. Вокруг – отборные гардарские воины, сурово глядящие на своего падшего товарища.
Теодор почти всех своих дружинников знал в лицо. Узнал и Мстислава. Тем более не далее как полгода назад сам одел ему на шею серебряную гривну сотника – по гардарскому обычаю именно так, гривнами, отличались военоначальники от обычных воинов.
- Почему ты убил его, Мстислав? – в отличии от своих подданных, император чисто говорил по-гардарски и не исковеркал имени сотника – Я знаю, был поединок. Но поединки случаются по сотне в день. И лишь в одном из них вчера убили человека. Ты убил Освальда, сына Хтора!
- Он оскорбил меня, государь! – выпятив челюсть, твердо возразил Мстислав. – Смертельно оскорбил, и я уже не мог оставить его в живых. О чём честно предупредил!
- Я знаю, – задумчиво сказал император. И заговорил, тяжело роняя каждое слово. – Слышал уже и от начальника дозора, и от Магнуса, этого юного идиота, который и заварил всю кашу. Он понесет заслуженное наказание – будет выслан из Торгарда на два года. Как и те идиоты, что были с ним и не отговорили от дурацкой затеи. Что же делать с тобой, воин, вот вопрос? Тебе полагается наказание. Я могу казнить тебя на площади – за убийство. Могу выдать головой барону – за убийство на поединке. Или наказать изгнанием – за сам поединок. Что бы выбрал ты?
- Мой император, я с покорностью приму любое твоё решение. – тихо, но твёрдо ответил Мстислав. – Моя жизнь… и честь в твоих руках.
Какой бы легкой и незаметной ни была заминка, допущенная Мстиславом после слова «жизнь», император ее заметил. Заметил и задумался на минуту.
- Жизнь и честь, - повторил Теодор с непонятной интонацией. Потом окинул заледеневшим взглядом зал и повелел новым, жестким голосом.
- Оставьте нас. Все!
И, увидев, что гвардейцы даже не шелохнулись, повторил, подпустив металла в голос:
– Я сказал, все!
Выдержал характер и не дрогнул лицом, встретив осуждающе-укоризненный взгляд начальника охраны. Выждал, пока закроется за тем дверь, и он останется один на один с преступником. Молча встал с трона, подошёл к коленопреклоненному Мстиславу:
- Встань! Я ведь знаю, что вы, гардары, не любите стоять на коленях перед кем бы то ни было!
- Благодарю, государь, – Мстислав немедленно вскочил на ноги. Головы, впрочем, не поднял, по прежнему не решаясь взглянуть в глаза своему повелителю.
- Ты совершил преступление, наказанием за которое может быть лишь смерть. Или позор, что для вас, гардаров, хуже смерти. Теперь твоя жизнь принадлежит мне. Мне одному – без остатка. Понимаешь ли ты это, воин?
- Да, государь, - глухо откликнулся Мстислав, по прежнему глядя в пол.
- Какую службу ты сможешь сослужить мне, воин? Велю тебе сотворить невозможное, совершить великое, начать и закончить дело, от которого зависит судьба Империи. Готов ли?
- Я готов сражаться за тебя. И умереть. – угрюмо ответил Мстислав, впервые взглянув Теодору прямо в глаза. – Но я – простой воин. Мне немногое подвластно.
- Простой воин не смог бы свалить Освальда, – холодно возразил император – А тот был бойцом не из последних, хотя как человек – *. Так что не прибедняйся, сотник. Мне как раз такой и нужен – воин, умеющий думать, знающий, с какой стороны за меч взяться. Я ведь знаю, что ты пытался отговорить этого дурошлепа Магнуса от продолжения затеи. Да и за меч взялся, чтобы защитить его же. Или не ту правду мне люди рассказали? Обманули… или я ошибся?
- Не ошибся, государь! – с достоинством, позволив себе даже маленькую паузу взять, сказал Мстислав. – Я готов. Приказывай...

Юлий, по прозвищу Стриж, базиликанский вор, когда-то в прошлом отпрыск благородной фамилии – шестой сын патриция Агриппы, проводил не самую лучшую ночь в своей жизни. Бывали и получше. Например вчерашняя, когда к утру ни одна из шести девушек… хм, не время об этом…
Сегодняшняя ночь была посвящена не любви, но работе. На самой границе с Империей Тор, близь славного города Малассы, раскинулась на сотнях акров вилла патриция Велизариса, могущественного и богатейшего вельможи, прокуратора Алтики. Вилла, разумеется, хорошо охранялась, как и все дома прокуратора , но… любую охрану можно пройти. Тем более на это был способен Юлий, адепт Великой Тайной Гильдии Воров.
Правда, патриций Велизарис постарался в обороне своих владений на славу – его виллу, кроме полусотни стражников, охранял и десяток торингских жутких шанов – самых лучших сторожевых собак во всей Терре. В землях Базилики они встречались крайне редко, ибо торинги тщательно сберегали породу и очень редко соглашались продавать щенков, да и те были не чистыми, а отпрысками боковых ветвей – с примесью сторонней крови.
- Проклятье! – прошептал Юлий, в очередной раз отчаянно вжимаясь вглубь портика и проклиная собственную самоуверенность.
Так вышло, что сам магистр гильдии – Великий Вор без Имени – обратился к нему с предложением добыть некую драгоценность, «Глаз Дракона», которой владел Велизарис. Золота за неё обещали столько, что это могло стать последним делом для Юлия. После которого, можно было всю жизнь провести в блаженном нечегонеделанье, не заботясь о деньгах. Польстился, дурак!
Внизу в очередной раз пробежал, тихонько взрыкивая, шан, и Юлий возблагодарил Благочестивую Розу, что этих собак чаще всего приучали ни в коем случае не подавать голос. Иначе стражники, пока ещё ничего не почуявшие и мирно надиравшиеся дешёвым вином, обязательно заинтересовались бы…
Будь на месте шана хунд или выжлец – обязательно бы залаял! Этот же, огромный и мрачного вида чёрный пёс молча и терпеливо выжидал внизу, бегая кругами и время от времени взрыкивая. Зато теперь не отстанет. Будет преследовать до конца, до тех пор, пока не отзовет хозяин, или пока не издохнет!..
Меж тем, до рассвета оставалось не слишком много времени, а надо было ещё найти тайник, добыть оттуда сокровище, по пути заглянуть к дочке пат... Нет, этого не надо! Так вот, надо ещё и обратно уйти! Впрочем, зная о собаках, Юлий, как всегда приготовил небольшой сюрприз, секрет которого узнал в Гардарике. Пришлось как-то целый год прожить среди этих варваров, скрываясь от преследования сразу двух тайных служб: базиликанской и торингской…
Выждав момент, когда Селена укрылась за облаком, Юлий в очередной раз за вечер попросил помощи у Пречистой Розы и полез по небольшому выступу, цепляясь специальными перчатками-кошками за стену. Лезть пришлось, слава Розе, только вбок и недалеко. Он ещё два дня назад присмотрел здесь широкое окно, а у челяди вызнал, что окно это ведёт в комнату, где обычно никто не спит. Тут, конечно, всякое могло случиться. Но, на крайний случай, у него в потайном кармашке есть немного сонного порошка. Хватит, чтобы усыпить весь этот дом!..
Он очень осторожно подобрался к окну, как всегда распахнутому настежь, и заглянул внутрь…
Проклятье! На кровати, широко раскинувшись, спал какой-то старик. А рядом с ним бодрствовала красивая, хотя и немолодая уже женщина. Сидела и плакала, вздрагивая плечами. Слёзы вообще никого не красят, женщин же – тем более…
На всю комнату разносился гулкий храп старика…
В своей жизни Юлий, порой, совершал поступки, после которых он и сам не мог себе объяснить, что им двигало и какому наитию он поддался. Загадкой для него самого стал и этот – совершенно безумный. Натянув чёрную маску, он тихой, бесшумной тенью скользнул внутрь. Женщина, несомненно, заметила его, но вида не подала. И то хорошо.
Дальше он действовал по наитию: подошёл к кровати, стараясь даже не дышать, преклонил перед женщиной колени и приложил к губам палец – тише! Он никогда не видел её раньше, она, конечно, не могла угадать его лица за маской. Но получилось – лучше некуда. Лицо женщины вдруг озарилось видимой в свете ночника, полной мстительной радости улыбкой. Она легким движением сбросила с плеч ночную тунику и встала с ложа…
Юлий облился холодным потом – ложе скрипнуло и храп на миг прекратился! Впрочем, в следующее мгновение старик, так и не проснувшись, пробормотал что-то невразумительное и захрапел с новой силой. Вор вновь переключил свое внимание на женщину и признался себе, что, несмотря на возраст, та довольно хороша собой. Точнее красива, как может быть красива базиликанка – чёрные волосы, переливающиеся в тусклом свете Селены, тонкая, хрупкая фигура с маленькой, приподнятой грудью и узкими бёдрами.
Юлия такой тип красоты не привлекал – ему больше нравились полненькие. Но сейчас выбора не было. Разлёгшись в недвусмысленной позе прямо посреди драгоценного кесарийского ковра, женщина пальцем поманила Стрижа к себе. Тяжело, но почти бесшумно вздохнув, он спустил штаны и отправился выкупать себе удачу…
Впрочем, он не слишком пожалел об этом. Женщина, похоже, просто соскучилась по настоящему мужчине и только и искала подходящего случая. Который подвернулся ей в виде вора, чье лицо было закрыто маской. За короткое время их «знакомства» Юлий загонял её на самый пик четырежды. Сам измотался и получил в качестве награды искусанный кулак, но остался доволен.
Когда все закончилось, он встал, смутно представляя себе, куда идти дальше, поддернул штаны и вышел через дверь, оставив женщину распластанной на полу…
Меж тем, время неумолимо шло к рассвету. Шла пятая ночная вигилия , и надо было поспешать…
Внезапно в длинном, тёмном и скудно освещённом коридоре послышался шум шагов. Судя по их размеренной тяжести, шли стражники. Зоркие, несмотря на темноту, и, разумеется, вооружённые.
Юлий молча достал из заспинных ножен короткую, в локоть длиной лишь, но прочную и великолепно сбалансированную фальчиотту и вновь, в который уже раз за ночь, воззвал к Пречистой Розе. И ему опять повезло. Двое стражников, не слишком пьяных, но и не трезвых, прошли мимо – не сторожа, но выполняя нудную и ненужную обязанность. По пути они живо обсуждали достоинства какой-то служанки, которая дороговато брала за свои услуги, но уж как обслуживала!…
Они прошли, и яркий свет факелов в их руках удалился вместе с ними, бросая густые, изломанные тени на стены и каменный пол. Юлий ощутил, что весь взмок. Вообще-то по натуре своей он был трус, но трус расчетливый и хладнокровный. И когда становилось по настоящему опасно, а выхода не было, дрался как лев. Львы, жители номадских пустынь, они ведь отъявленные трусы, как известно!
- Где же ты, Глаз? – тихо, одними губами прошептал он – Эй, покажись, Глазик!
Вот и она, тайная дверь, про которую ему рассказал сам Великий Вор. Действительно, не знать, так и не увидишь, настолько хорошо и плотно подогнана. Буквально сливается со стеной! И замка не видно, что совсем плохо. Как вору вскрыть дверь, у которой нет замка?! Можно, конечно, применить какой-нибудь магический артефакт: у него их десять – ждут своего часа. Но где гарантия, что здесь нет защиты от магии, поставленной кем-то посильнее его? Или что нет магических сигнальных ловушек?
Юлий был не просто опытным вором, а вором высшей квалификации. А потому он не стал попусту растрачивать свое время, предаваясь бесплодным размышлениям, но тщательно, не пропуская ни участка и не давая себе ни малейшей поблажки, прощупал всю стену, всю дверь и все близлежащие скульптуры. Ничего!
- Постой-ка, – тихо посмеялся он сам над собой, осененный идеей. – Дом-то этот лет сто назад построен, не меньше. Значит, и тайнику столько же, и замку. А замок должен быть таков, чтобы хозяин даже в этом полумраке его различил и без труда открыл. Давай-ка поищем, что здесь есть такого?
«Такой» здесь оказалась лишь одна статуэтка. Настолько маленькая и неприметная, что Юлий до сего мига озарения её просто не замечал. Скользил по ней взором, как будто и не было ее вовсе. Приблизившись, вор потратил еще несколько драгоценных секунд на то, чтобы разглядеть вещицу как следует, не понимая, чего же в ней такого особенного: обычная статуэтка, изображающая обнаженную озерную нимфу, только маленькая. И сделана, похоже, из какого-то хрупкого материала.
В другой раз и при других обстоятельствах он, наверное, долго мог бы размышлять над красотой нимфы и рукой мастера, её сотворившего. Но сейчас чувство утекающего, как вода в песок, времени подхлестывало его. В одном сомнений не было: эта статуэтка – ровесница дома, а, может, даже раньше сотворена. И служить ключом, Юлий судил уже по собственному опыту, она могла лишь одним единственным образом.
Он взялся статуэтку и тихонько, без рывков и толчков, потянул её вверх. Та легко подалась, а вместе с ней, бесшумно, и потому внезапно, начала открываться, уползая куда-то в бок, и сама дверь…
Решив загадку, Юлий не позволил себе поддаться спешке, не позволил увлечь себя гибельному желанию решить все дело быстро и одним махом. В его жизни уже бывали случаи, когда раскрывшаяся столь быстро и внезапно дверь столь же внезапно и быстро закрывалась за вошедшим, превращая тайник в узилище, выход из которого найти было очень сложно, а то и вовсе невозможно. Трое воров, не из худших – из первой десятки! – погибли вот так, поддавшись эйфории лёгкой победы, и войдя внутрь раньше, чем это было благоразумным сделать. Тут вся хитрость в том, что и не поймёшь толком, когда это – раньше?
Похоже, ему вновь повезло: дверь оставалась все так же распахнутой и не норовила захлопнуться сразу, а тайная комната все так же смотрела на него пустым провалом, еще более темным, чем окружавшая его ночь.
Но Юлий и тут всё ещё не спешил входить. Ему безумно жаль было рисковать фальчионой , но ничего более подходящего под рукой не оказалось. Осторожно, стараясь, чтобы кисть руки не оказалась под притолокой, он пустил лезвие вперёд. Если там есть магические ловушки, рапиру он, конечно, потеряет, зато жизнь сохранит!
Фальчиона не пострадала. Видимо, в доме редко хранилось что-то столь ценное и дорогое, на чью магическую охрану стоило бы потратить сотню золотых имперских солидов – сумму, по любым меркам, немалую. Именно столько, если не врал его приятель, адепт Ордена Изумрудного Рассвета , брал средний гильдейский, даже не орденский, маг за свою работу. И, за отдельную плату, подновление раз в год, чтобы уж точно – наповал и наверняка!
Здесь, к счастью, всё было не так плохо. Юлий уже спокойно затеплил потайной фонарь и вошёл внутрь, пусть и неплотно, но прикрыв за собой дверь, - а ну какой заплутавший спросонья полуночник заметит непонятные отблески и пойдет проверить, в чем там дело!
Он сразу понял, что искать здесь особо и нечего. Всё было на виду. Да и мудрено это – что-то спрятать в пустой комнате! Ну, почти пустой! Единственное, что в ней было – небольшой сундучок, скромно стоявший у стены на низеньком столике в дальнем конце, - запылённый и явно давно не открывавшийся.
- Интересно, что у нас там? – весело прошептал Юлий. Он, уже не скрываясь, подошёл поближе и присел на корточки рядом со своей находкой.
Замок на сундучке был, разумеется, дорогой «гномьей» работы. Однажды Юлию довелось повидать такого вот «гнома» – обычного человека, оказавшегося умнее прочих и не столь спесивым, как другие мастера, – который ставил вместо своего клейма тавро, принадлежавшее, по мнению большинства охлоса, гномам: две перекрещенные секиры на фоне треглавой горы. Кстати, уж не его ли рукам принадлежит это чудо?
Юлий не поленился и отыскал крохотное клеймо. Увы, нет, хотя и с этим мастером он уже сталкивался и пару секретов, только ему присущих, знал. Человек, делающий эти замки, именно «гномьи», а не те, что продавал в открытую в своей лавке, всегда помещал внутрь маленький шип, смазанный соком одного редкого растения. Этот сок на несколько часов мог парализовать неумеху. Но не Юлия, который за свою воровскую жизнь с какими только хитроумными устройствами не имел дела – в том числе и вышедшими из рук именно этого мастера. Да и не собирался вор сейчас тратить время, перебирая бесплодно несколько дюжин отмычек. Хлопотно это и рискованно, особенно когда сидишь ты в тайной комнате наполненного людьми дома. Куда проще воспользоваться одной широко известной в узких кругах гардарской мудростью.
Пояс Юлия представлял собой бесценную работу безвестного для большинства, но очень популярного среди людей знающих, мастера. Не стоит и говорить, что такие пояса также выдавались не за людскую работу. На этот раз – за «эльфийскую». Опять же, денег за него пришлось заплатить, как за полсотни подобных поясов попроще. Но, Пречистая Роза свидетель, он того стоил!
Идя на дело, Юлий цеплял на него абсолютно всё – от ножа и отмычек, до дюжины с небольшим мешочков и кошельков, в каждом из которых лежало нечто, что могло помочь ему в его работе. Например, в мешочке, висевшем на левом бедре, хранились, замотанные в холст, три последних оставшихся у него побега разрыв-травы.
Росла эта трава только в Зелезнолесье, на земле одного из восточных родов гардар. Так что когда последний росток будет потрачен, надо будет или собираться в Гардарику, или тратить огромные деньги, чтобы купить эту магическую траву у кого-то из гардарских купцов. Встречались и такие, что даже в Базилику ввозили подобный товар. Юлий же был одним из тех, кто готов был платить за него любые деньги.
Нет, он конечно пробовал и иные способы – магические заклинания, знаменитые «гномьи» отмычки, способные взломать любой замок, даже отвары, которые почему-то приписывали искусству номадов, хотя у тех испокон веку обходились без замков. Как бы то ни было, лучше, легче и быстрее, чем с помощью этой волшебной травки, у Юлия все-равно не получалось.
Осторожно, стараясь, чтобы пальцы не коснулись ядовитого растения, Юлий медленно и осторожно протолкнул маленький травяной пучок в круглый паз для ключа. Отмычкой с таким пришлось бы провозиться не меньше часа, разрыв-трава же сработала в один миг. Что-то щёлкнуло, потянуло кисловатым запахом, и вор, уже ничего не опасаясь – ибо разрыв-трава обладала замечательным свойством не только открывать любые запоры, но и уничтожать магию, на них наложенную, – раскрыл сундучок.
- Пречистая Роза, спаси и сохрани! – потрясённо прошептал Юлий, изумлённо разглядывая предмет, составлявший всё содержимое сундучка – Боже всемогущий! Да это же?!...
Основное внутреннее пространство сундучка занимал бархат, щедро уложенный в несколько слоев, посреди которого, занимая пространства не больше, чем человеческий кулак средних размеров, лежал красный камень в форме звезды – астерикс. За такие, Юлий знал это точно, можно взять десять раз по весу золотом, - и это ещё будет задёшево!
Вор не раздумывал и не колебался. Лихорадочно схватив астерикс с бархата, он бережно упаковал его в заранее заготовленный заплечный мешок, и быстро вышел.
Возвращаться той же дорогой, какой пришёл, он не собирался. Юлий не видел абсолютно никакой необходимости рисковать: ему вовсе не улыбалось встретить на обратном пути бдительного стражника или разбираться с шаном, которой, он был непоколебимо в том уверен, так до сих пор и сторожит тот портик.
Огромный дом патриция раскинулся широко и привольно на подвластных Велизарису землях, и от одного его конца до другого, выходящего, весьма кстати, на аккуратную бухточку, было шагов двести. Правда, чтобы спуститься по отвесной стене вниз, требовалось умение опытного скалолаза. К счастью, в гильдейской Академии учили и этому, причём, как основному ремеслу.
Юлий не то чтобы умело, но ловко и быстро спустился по стене вниз, время от времени с опаской вглядываясь в темноту – шаны умеют подбираться бесшумно. Но и тут Фортуна вновь улыбнулась своему верному почитателю – собак не было. Видимо, привлеченные поведением своего собрата, все они собрались сейчас у восточной части дома в ожидании бесплатной закуски в виде одного очень наглого и очень-очень неосторожного человечка.
А теперь – бежать! И Юлий рванулся изо всех сил, уже почти не прячась. В бухте его должен ждать небольшой каравелл с дерзким названием «Гуляка», принадлежащий одному знакомому контрабандисту, который за приличную сумму подрядился его отвезти на границу с Закатной империей . Конечно, доверять Хрипатому было не слишком благоразумно, но за те шесть случаев, что вор имел с ним дело, тот Юлия ни разу не подвёл. Да и поспорить в скорости с юрким кораблём разбойника могли лишь несколько патрульных галер Алтики и, пожалуй, всей Базилики…
Хрипатый не подвёл. Его корабль искусно боролся со слабым южным ветром где-то в десяти актах от берега, а у борта моталась на коротком канате шлюпка…
Юлий достал потайной фонарь и посигналил на «Гуляку». Там, разумеется, не ответили – не хватало ещё, чтобы кто-нибудь понял, что в бухте вовсе не рыбацкий корабль стоит!
Алтика, хоть и находилась под жёстким контролем фемарха Запада Клавдия Малого, кишела разбойничьими шайками. Нападения их на крупные виллы и латифундии стали если не обыденным, то вовсе не настолько уж редким явлением в последнее время. Акриты, а, порой, и легионеры, на суше и корабли друнгария Срединного моря на воде находились в непрерывном поиске, останавливая и досматривая любого подозрительного человека и любое подозрительное судно. Разбойников ловили и вешали сотнями! Но, несмотря на все усилия, волна нападений не спадала, вызывая панику и запустение в отдалённых от Масалии и Тулсы диоцезах . Так что любой сигнал с корабля на берег мог вызвать подозрение в подготовке нападения на виллу, а тут уж и до прихода воинского отряда недолго. И кому это надо?
Сигнал заметили. Шлюпка, управляемая шестью контрабандистами, довольно быстро подошла к берегу и уже через двадцать минут, в течение которых гребцы отчаянно боролись со встречным течением, Юлий взошёл на палубу.
- В Альтос? – вместо приветствия спросил его навклир Хрипатый.
- В Альтос , – счастливым голосом подтвердил Юлий.
На берегу меж тем поднялась тревога. Послышался звук бронзового била. С палубы можно было различить множество людей с факелами бегущих к берегу. Острый взор Юлия различил и нескольких магов, вставших в круг и творящих заклинание.
- И лучше поспешить, – также всё заметив, буркнул Хрипатый, мореход опытный и много повидавший. – Похоже, моему «Гуляке» тут вовсе не рады. Могут и хвост подпалить.
Каравелл словно ждал его слов. Тёмные паруса вздулись тяжело и величаво, и кораблик рванулся вперёд к далекому горизонту, с каждой секундой все увеличивая и увеличивая расстояние между собой и берегом, на котором в бессильной ярости метались опоздавшие преследователи.

Глава 1
«Квадра собирается»


Давно уже воды близ Норд-капа не видели такого множества норлингских кораблей! Случалось, проходили мимо этого мыса, не достойного даже, чтобы его занесли на карту, толстопузые кнарры – норлингские купцы, но уже давно корабли Северной эскадры под твёрдой рукой адмирала Торвина, лучшего флотоводца в истории Империи, и корабли рыцарей Святого Креста вымели врага из пределов своего государства. Нет, не до конца, разумеется – на это просто не хватило бы сил у всего флота Империи Тор. Но, после череды громких и славных побед, в поход чаще всего шли совсем мелкие, в один-два корабля, отряды. И очень редко бывало, чтобы у берегов Империи возникал отряд в семь кораблей.
Тем не менее он возник, и экипажи пришедших кораблей явно не желали мира. На мачтах четырёх дрэки и трёх снэки были подняты красные щиты, что означало – видишь меня, готовься к бою!
Место, где они уткнулись изукрашенными резными фигурами носами в песок считалось среди всех торингов пустынным и проклятым. До ближайшего населённого пункта – селения Каппе и охранявшего его форта рыцарей ордена Святого Креста, было больше десяти миль, и викинги надеялись высадиться здесь без помех.
Место было пустынное, да не совсем: всего в пяти милях на восток, укрывшись в глухом лесу, возвышался монастырь Пречистой Розы. Ярл Сигурд, предводитель орингов , вполне разумно полагал, что кладовые этого монастыря ломятся от богатых подношений местных богатеев, и что монахам не помешает поделиться накопленным богатством как с ним самим, так и с его воинами.
Единственным препятствием на пути викингов была одиноко возвышающаяся на мысе сторожевая башня. Число её защитников вряд ли превышало полдюжины, да и те ни в коем случае не были воинами, способными выдержать удар двадцати двух его десятков. Главная опасность, исходящая от башни, была заключена в установленном на её помосте источнике магического огня. Стоило стражникам его активировать, и про появление у берега Норд-капа викингов узнает всё побережье. А тогда не миновать встречи с тяжёлыми боевыми скалогами моряков северной эскадры и особенно – свирепых и беспощадных рыцарей командора Генриха. С ними Сигурд всего раз имел дело в море, и с тех пор зарёкся. Если воины адмирала Торвина ещё могли сплоховать или уступить, то рыцари, фанатики и отборные воины, отступать просто не умели. К тому же их священники имели какую-то собственную магию и с её помощью сумели сжечь три дрэки Сигурда прежде, чем славные воины, бывшие там, успели попрыгать за борт.
Сигурд больше не хотел неожиданностей, а потому потратился без особой жалости к деньгам. Дротт , живущий неподалеку от его горда, за сотню «дрэки» согласился продать ему секрет «Дыхания дракона», огня, которое одинаково удачно, а главное – без дыма, сжигает даже камень.
И сейчас эта магия начала действовать. Сразу, как только сам ярл, никому не доверивший столь ответственное дело, запалил свиток. Так полагалось – он уж и не знал, почему. Да и знать особо не хотелось.
Башня занялась враз, от основания до верхушки, и горела так ярко и жарко, что Сигурд испугался, что огонь всё же будет замечен – не в форте или Равенвилле, так в монастыре. Но нет, огонь не давал не только дыма, но даже марева. А подошедший к отцу Эдрик Красный Плащ, сын и наследник ярла, мрачно и зло сообщил:
- Огонь-то – холодный! – и добавил, многозначительно помолчав. – Не по нраву мне это, отец. Разве это война, когда мы сжигаем их подло, на расстоянии, и даже не даём скрестить свой меч с нашими?
Вот тогда-то ярл, обуянный недобрыми предчувствиями, сорвался. Не сдержал себя, заорал на сына – хоть и в первый раз, да при свидетелях:
- Мальчишка! Сопляк! Тебе лишь бы повоевать красиво! А о воинах ты подумал, которым еще надо до дому добраться?! Живыми!
Непохоже было, чтобы Эдрику стало стыдно – и слова бы нашлись, и мысли дельные. Но он смолчал, как молчал всегда в таких случаях. Молча же развернулся и пошёл к спускающимся с корабля – остроносого снэки – воинам своего отряда.
Они как раз строились под началом Олафа Трусливого, знаменитого на весь Вестенфолд берсеркера, вернейшего хирдманна ярла Сигурда, впервые за дюжину походов изменившего ему и идущего в бой не со своим вождем, но с его сыном. Впрочем, никто бы не посмел упрекнуть его в неверности, ибо выполнял он просьбу-приказ самого ярла. Сражение обещало быть кровавым, а Олаф Трусливый, получивший своё шутливое прозвище за бешенную храбрость, был, по всеобщему признанию, воином рассудительным и в бою головы не терял никогда. Ко всему прочему он был великолепным бойцом, чей двулезвийный топор-косарь не раз и не два приносил успех всему войску ярла.
На этот раз, как понадеялся ярл, удача будет сопутствовать его сыну. Сигурд не молодел, пора было уже подумать о замене. А Эдрик, пусть горяч и жесток иногда чрезмерно, но воин хороший и хирдманы его уважают. Ещё бы хоть чуточку ему разума матери, склавинки из рода Медведя! Нет ведь, всё от отца досталось!
Ярл невесело усмехнулся своим мыслям, посмотрел на высокое уже солнце и заорал, надсаживая горло:
- Пошевеливайтесь, сыны дохлой собаки! Хотите стать наживками для торингских стрел?!
Оринги и сами понимали, что времени на высадку у них очень мало. В форте близ Равенвилля, небольшого рыбацкого порта милях в пятнадцати от мыса, встали постоем «Касатки» – отборное копьё наёмной пехоты рыцарей. Среди них, как ни грустно это было признавать гордым северянам, довольно много было норлингов, которым не нашлось места на родине. Сражались они всегда яростно, сполна оплачивая своей кровью серебро ордена. Было тех рыцарей ровным счетом четыреста – вдвое против норлингов. Такое соотношение, по старым, уже легендарным временам вполне сносное, ныне заставляло Сигурда нервничать. Не те стали норлинги, не те…
Наконец, войско построилось. Ярл ещё раз окинул две уходящие сотни придирчивым взглядом, снова вздохнул: маловато было добрых доспехов, большинство обходилось кожаными куртками с нашитыми поверх бляхами – медными или выкованными кое-как из плохого железа. Не было почти в его хирде добрых гардарских или хотя бы торингских луков. Лишь два десятка самострелов, да несколько малых – обычных, охотничьих. И щиты в основном круглые, не способные защитить ноги воина. Увы, это было лучшее, чем ярл смог вооружить свой хирд. Плохие настали времена для Норлингре – худые и бедные!
Сам ярл всё, что у него было поставил на этот поход. Пусть другие конунги кричат, что с Империей нужно жить в мире – плевать! Он – свободный ярл, каких раньше и вовсе именовали сэконунгами.
Сейчас свободных ярлов теснят, зовут разбойниками даже свои – норлинги…, а всё равно без них обойтись не могут. Если удастся поживиться в этом походе, уже он, Сигурд, будет диктовать условия владетелю Вестенфолда, Эрику, прозванному Кровавой Секирой. Стар уже Эрик, стар. Пора его менять!
Войско двинулось в путь. Две сотни викингов – сила, и немалая. Торинги размякли и забыли, что такое набег северян. Они привыкли, что их галеры, страшные огненосные скалоги, преграждают путь любой опасности с севера. Их разговоры о походе на Норлингре – всего лишь красивые слова. Теперь им напомнят, что мягкий бок легче пропарывать клинком!
Узкая лесная дорога содрогнулась от топота двухсот пар ног. Вослед уходящим товарищам напутственно кричали с кораблей остающиеся на них оринги…

Переход через тёмный лес, настоящую чащобу, через которую вела лишь узкая колея, оказался на удивление лёгок. Это при том, что далеко не пугливым по природе своей орингам всё время мерещились за деревьями какие-то чудовища, - вот и приходилось стюриманам, что были по совместительству командирами отрядов, всё время одёргивать самых впечатлительных.
Передовой отряд, два десятка воинов под командой Эдрика и Олафа Трусливого, двигался быстрее других. Виной тому был Эдрик, которому не терпелось поскорее испытать свой меч на трусливых монахах и сделать это непременно первым. Вскоре такая возможность ему представилась, но… вовсе не так и не там, где он рассчитывал.
Выход из леса, надёжно запирала ещё одна сторожевая башня, расположенная в самой узине, – низенькая и широкая, издалека неотличимая от дерева. Самое странное, что её гарнизон – пять высоких воинов – стоял перед дверьми и то ли не видел норлингов, то ли еще не понял, кто появился из леса.
- О! – вскричал Олаф Трусливый, уже соскучившийся по делу. – Вот и пожива для моей секиры! Хёвдинг, прикажи атаковать!
- Строй! – приказал Эдрик, звучно лязгнув забралом гребнистого базиликанского шлема и перебрасывая на левую руку щит.
- Против пятерых? – возмутился кто-то из хирдманнов, такой же молодой и горячий, как и сам Эдрик – Хёвдинг, это позор! Нас ославят трусами!
- Строй! – ещё раз приказал Эдрик – Мы не знаем, кто в башне, а я не хочу попусту терять вас. Становись!
Слова пришлись по душе, и воины больше не роптали, привычно и быстро сколачивая боевой клин. А потом разом выкрикнули имя ярла – свой боевой клич, и ринулись в атаку. Как всегда, не соизволив даже пустить в ход четыре имевшихся у них самострела, полагаясь исключительно на «белое» оружие – мечи и секиры.
Их нельзя было не услышать – два десятка бегущих орингов шумели как стадо свиней, идущих на водопой. Но странные пять воинов у башни не встревожились и ещё сотню шагов ничего не делали. Потом в их руках появились небольшие, будто игрушечные луки, и воздух наполнился свистом стрел.
Стрелы никого не испугали: викингам Сигурда случалось стоять под стрелами, выпущенными из гардарских богатырь-луков, прошивающими воина насквозь вместе с доспехом. Поэтому летящие в них короткие, совсем нестрашные палочки никого не испугали..., пока не упал первый. А потом воины начали падать, как выкошенные. Вот их уже осталось двадцать… Пятнадцать… Десять... Беспощадные лучники не тратили стрелы попусту – каждая достигала цели, ей предназначенной.
Но все же расстояние сокращалось…
Наконец, настал черёд сына ярла. Светящаяся зелёным стрела со звоном прошла сквозь булат торингского панцирного доспеха, и Эдрик медленно осел на землю. Сквозь красный туман он видел, как Олаф Трусливый, единственный, не бросивший своего хёвдинга, несколько мгновений отмахивался своей страшной секирой от низкорослых, полностью закованных в броню воинов и пал бездыханный поверх Эдрика, даже в смерти его защищая.
Коротышки-воины, в которых Эдрик угадал гномов-цвергов, ушли вперёд. Их было всего четверо, да пятеро лучников – вот и вся рать против войска викингов. Как то оно сложится у самого ярла – биться со столь необычным и страшным противником?
Ответ – предугадываемый, а от того еще более страшный, – Эдрик узрел собственными глазами. Сначала два необычных, крылатых ящера, размером где-то с быка, возникли в воздухе, словно из ниоткуда, и тут же обрушили на вытягивающуюся из леса колонну норлингов огненный шквал, выжигая первые ряды. Там, где должен был идти экипаж «Касатки», самого маленького из трёх «дрэки» отца.
Эдрик был молод и горд, и никогда не признавал отступления. Но даже у него не повернулся бы язык обвинить кого-то из викингов за то, что произошло дальше. Даже у самого храброго воина бывает предел, когда он не может продолжать битву и бежит, сраженный ужасом смерти, от которой нет спасенья. Сражаться с нечистью – было выше сил обычного норлинга.
Да, они побежали. Но сначала пытались бить стрелами и кидать во врага копья. Смельчаки берсеркеры, заводилы любого боя, попытались сцепиться в схватке с карликами-гномами, а в атаку их повёл, разумеется, сам ярл Сигурд…
Их смяли, словно это викингов было четверо, а гномов – два десятка. А от самого подножия башни, ни на шаг не приблизившись, продолжали метать свои страшные стрелы лучники. И от стрел этих не было спасения…
Про Эдрика забыли или сочли его уже мёртвым. Впрочем, сам хёвдинг, спроси его кто об этом, вряд ли сумел бы достойно ответить тогда. Вот только спрашивать было уже некому.
Подавив внезапно навернувшиеся слёзы, Эдрик только что не за шиворот вздёрнул себя на ноги и, тяжело ступая, побежал вверх по холму, занося над головой меч, судорожно зажатый в здоровой руке. Рука, будто и не его вовсе, дрожала и норовила меч выпустить, а по лицу потекли-таки злые, бессильные слёзы. Пот тяжелыми солёными каплями затекал в глаза, смешиваясь со слезами, стекал по шее на ключицу и уже оттуда проникал в рану, вызывая невыносимое жжение.
Эдрик почувствовал, как стремительно уходят из него силы. Понял, что не добежит и упадёт, так и не успев ничего толком сделать в своей короткой жизни. В голову полезло глупое: вспомнился почему-то матушкин дядя, знаменитый воевода, носивший славное среди родичей имя – Медведко. Вспомнилось, как он в шутку боролся с самыми ярыми хирдманами отца и неизменно выходил победителем. И клич его боевой тоже вспомнился, с которым славный воевода, на памяти Эдрика, вступал в схватку всего лишь дважды, когда приходилось особенно туго: первый раз, когда боролся с Олафом Трусливым, а второй – с его отцом. Юноша будто наяву увидел лицо знаменитого родича, рассказывающего внучатому племяннику, что так он обращается к Великому Предку, прося поделиться с ним частицей своей древней силы. И ни разу не случалось, чтобы тот отказал своему потомку. И ему, Эдрику, не откажет – ведь и он наполовину потомок славного рода, а значит и самому Великому Медведю не чужая кровь.
Все это, и еще многое, за долю мгновения промелькнуло в голове хёвдинга – едва успел шаг шагнуть. Последнее ускользающее видение было – лицо матери. Вот губы шевельнулись, и Эдрик с пронзительной ясностью понял, что они сейчас произнесут: «Позови его!»
- Бер! – собственный голос показался ему скрипучим карканьем ворона. Пересохшая глотка, сдавленная спазмом, с трудом выдавливала из себя жалкие подобия звуков.
В голове немного прояснилось, и Эдрик со стыдом осознал, насколько смешным и беспомощным выглядит он в глазах тех, кто только что с нарочито-небрежной легкостью раздавил хирд ярла Сигурда, его отца. Стыд и пришедшая следом ярость придали сил, смыли робкую неуклюжесть движений, и Эдрик, теперь уже не нелепый одоспешенный юнец, но полноправный сын своего отца-ярла, выпрямился и заорал во всю силу лёгких, прямо в нацеленные ему в лицо наконечники стрел:
- Бе-еррр!!!
Он не слишком верил, что это что-то изменит, и просто готовился достойно разделить судьбу своих соратников. Тем не менее сил прибавилось, а в груди и по телу разлилось странное тепло, словно деревянный медведь – родовой знак, подаренный матерью, - согрел его своим дыханием. И поделился своей силой. А ещё – захотелось зарычать по медвежьи, отбросить прочь меч, рвануться вперед, разомкнув руки-лапы, сдавить врага в объятиях, видя, как в его глазах азарт боя сменяется необоримым ужасом и холодом смерти…
Теперь все лучники стреляли только в него – Эдрик узнал в них эльфов, которых, вообще-то, как и гномов, и драконов, не должно быть на свете. Стрелы, те самые зелёные стрелы били в доспех, и… не пробивали его. Каждый раз, когда несущий смерть зеленый росчерк вот-вот должен был достигнуть тела юноши, он как будто утыкался в густую золотисто-коричневую пелену, и вот уже простая, деревянная стрелка, лишённая даже подобия наконечника, с бессильным щелчком ударялась о металл.
................


Вот в общем пока столько. Не слишком много, верно? :)
Ничего не стал выделять и подчеркивать. Надо только оценить слог и... соответствие духу произведения и языку автора.
Правленый файл прилагается. Кому интересна правка, можете посмотреть в нем.
[attachment=26861:Vremena_Sarge_1.rar]
Вложения
Vremena_Sarge_1.rar
(558.83 КБ) 7 скачиваний
Последний раз редактировалось Fatboy 23 июн 2011 05:56, всего редактировалось 1 раз.
Suum cuique!

Аватара пользователя
РУСИВАН
Главком
Главком
Сообщения: 82259
Зарегистрирован: 26 авг 2004 05:39
Откуда: Санкт-Петербург
Контактная информация:

Сообщение РУСИВАН » 16 июн 2011 03:34

(со вздохом) я заметил немало мест, которые меня раздражают, но которые ты пропустил или счёл удовлетворительными. Я подожду, может кто-то ещё выскажется, а потом уже выскажусь сам. скажу честно, Пролог в 3-4 местах надо перерабатывать целиком.

Я знаю где-то есть моя звезда
её сегодня тучи закрывают
Но если не на плахе голова
то может пронесёт меня лихая...

Вот у меня остается и последний вопрос - сколько из публично заявляющих о своей ненависти к стране (при том, что выделить государство из страны они не могут) хоть палец о палец ударило, чтобы улучшить ситуацию? В той же медицине. В той же армии. В той же полиции. Да, это сложнее, чем твитнуть, лайкнуть и зафейсбучить, но все - таки.
И остается вопрос - сколько из них нормальных купленных нашими зарубежными друзьями агентов, а сколько просто идиотов, твердо знающих, что булки растут на деревьях и стоит только выгнать всех медиков, убить всех полицейских, повесить всех чиновников - как тут же станет жить прекрасно? (Н.Берг)

Аватара пользователя
Fatboy
капитан
капитан
Сообщения: 5936
Зарегистрирован: 18 фев 2005 05:36
Откуда: Kокшетау
Контактная информация:

Сообщение Fatboy » 16 июн 2011 04:45

РУСИВАН писал(а):Цитата(РУСИВАН @ 16.6.2011, 6:34) (со вздохом) я заметил немало мест, которые меня раздражают, но которые ты пропустил или счёл удовлетворительными. Я подожду, может кто-то ещё выскажется, а потом уже выскажусь сам. скажу честно, Пролог в 3-4 местах надо перерабатывать целиком.
Я старался не трогать само развитие сюжета. Ты автор - тебе и решать, как и что там должно быть. Я правлю только стилистику, т.е. изменяю и перерабатываю текст в рамках того действа, которое ты задал. Соответственно, если разговор мне кажется неправдоподобным, или реакция персонажа на какие-то события, или его поведение в сложившейся ситуации - правлю, во всех остальных случаях - пропускаю.
Так что если ты не про стилистику, а про что-то другое, то это для тебя и работа. :)
Пока же действие мне кажется достаточно логичным как внешне, так и внутренне.

И ты так и не сказал, стоит ли мне продолжать, или ждать, когда выскажутся остальные?
Suum cuique!

Аватара пользователя
РУСИВАН
Главком
Главком
Сообщения: 82259
Зарегистрирован: 26 авг 2004 05:39
Откуда: Санкт-Петербург
Контактная информация:

Сообщение РУСИВАН » 16 июн 2011 05:48

Так что если ты не про стилистику, а про что-то другое, то это для тебя и работа
да, конечно. Я постараюсь сегодня до вечера внести свои предложения по Прологу и отработанной части первой главы.

Я знаю где-то есть моя звезда
её сегодня тучи закрывают
Но если не на плахе голова
то может пронесёт меня лихая...

Вот у меня остается и последний вопрос - сколько из публично заявляющих о своей ненависти к стране (при том, что выделить государство из страны они не могут) хоть палец о палец ударило, чтобы улучшить ситуацию? В той же медицине. В той же армии. В той же полиции. Да, это сложнее, чем твитнуть, лайкнуть и зафейсбучить, но все - таки.
И остается вопрос - сколько из них нормальных купленных нашими зарубежными друзьями агентов, а сколько просто идиотов, твердо знающих, что булки растут на деревьях и стоит только выгнать всех медиков, убить всех полицейских, повесить всех чиновников - как тут же станет жить прекрасно? (Н.Берг)

Аватара пользователя
РУСИВАН
Главком
Главком
Сообщения: 82259
Зарегистрирован: 26 авг 2004 05:39
Откуда: Санкт-Петербург
Контактная информация:

Сообщение РУСИВАН » 16 июн 2011 18:55

переносится на завтра.

По дальнейшему... Продолжай.
Последний раз редактировалось РУСИВАН 06 июл 2011 19:13, всего редактировалось 1 раз.

Я знаю где-то есть моя звезда
её сегодня тучи закрывают
Но если не на плахе голова
то может пронесёт меня лихая...

Вот у меня остается и последний вопрос - сколько из публично заявляющих о своей ненависти к стране (при том, что выделить государство из страны они не могут) хоть палец о палец ударило, чтобы улучшить ситуацию? В той же медицине. В той же армии. В той же полиции. Да, это сложнее, чем твитнуть, лайкнуть и зафейсбучить, но все - таки.
И остается вопрос - сколько из них нормальных купленных нашими зарубежными друзьями агентов, а сколько просто идиотов, твердо знающих, что булки растут на деревьях и стоит только выгнать всех медиков, убить всех полицейских, повесить всех чиновников - как тут же станет жить прекрасно? (Н.Берг)

Аватара пользователя
РУСИВАН
Главком
Главком
Сообщения: 82259
Зарегистрирован: 26 авг 2004 05:39
Откуда: Санкт-Петербург
Контактная информация:

Сообщение РУСИВАН » 22 июн 2011 08:45

На всякий случай... я правлю. потихоньку.

Я знаю где-то есть моя звезда
её сегодня тучи закрывают
Но если не на плахе голова
то может пронесёт меня лихая...

Вот у меня остается и последний вопрос - сколько из публично заявляющих о своей ненависти к стране (при том, что выделить государство из страны они не могут) хоть палец о палец ударило, чтобы улучшить ситуацию? В той же медицине. В той же армии. В той же полиции. Да, это сложнее, чем твитнуть, лайкнуть и зафейсбучить, но все - таки.
И остается вопрос - сколько из них нормальных купленных нашими зарубежными друзьями агентов, а сколько просто идиотов, твердо знающих, что булки растут на деревьях и стоит только выгнать всех медиков, убить всех полицейских, повесить всех чиновников - как тут же станет жить прекрасно? (Н.Берг)

Аватара пользователя
Fatboy
капитан
капитан
Сообщения: 5936
Зарегистрирован: 18 фев 2005 05:36
Откуда: Kокшетау
Контактная информация:

Сообщение Fatboy » 22 июн 2011 18:11

РУСИВАН писал(а):Цитата(РУСИВАН @ 22.6.2011, 11:45) На всякий случай... я правлю. потихоньку.
А я жду, когда кто еще выскажется.
Пока в командировку улетел - некогда править. :)

Кстати, правишь все или только правленое уже?
Suum cuique!

Аватара пользователя
РУСИВАН
Главком
Главком
Сообщения: 82259
Зарегистрирован: 26 авг 2004 05:39
Откуда: Санкт-Петербург
Контактная информация:

Сообщение РУСИВАН » 22 июн 2011 18:16

только то, что выложено. И не то, чтобы много. так, косметика.

Я знаю где-то есть моя звезда
её сегодня тучи закрывают
Но если не на плахе голова
то может пронесёт меня лихая...

Вот у меня остается и последний вопрос - сколько из публично заявляющих о своей ненависти к стране (при том, что выделить государство из страны они не могут) хоть палец о палец ударило, чтобы улучшить ситуацию? В той же медицине. В той же армии. В той же полиции. Да, это сложнее, чем твитнуть, лайкнуть и зафейсбучить, но все - таки.
И остается вопрос - сколько из них нормальных купленных нашими зарубежными друзьями агентов, а сколько просто идиотов, твердо знающих, что булки растут на деревьях и стоит только выгнать всех медиков, убить всех полицейских, повесить всех чиновников - как тут же станет жить прекрасно? (Н.Берг)

Аватара пользователя
Fatboy
капитан
капитан
Сообщения: 5936
Зарегистрирован: 18 фев 2005 05:36
Откуда: Kокшетау
Контактная информация:

Сообщение Fatboy » 22 июн 2011 18:34

РУСИВАН писал(а):Цитата(РУСИВАН @ 22.6.2011, 21:16) только то, что выложено. И не то, чтобы много. так, косметика.
Только что прочитал. Понравились только 3 правки из всех.
Денис, править - это не твоё. Ты лучше пиши. Не насильничай себя.
Suum cuique!

Аватара пользователя
РУСИВАН
Главком
Главком
Сообщения: 82259
Зарегистрирован: 26 авг 2004 05:39
Откуда: Санкт-Петербург
Контактная информация:

Сообщение РУСИВАН » 22 июн 2011 18:35

Серёга, если мне не нравится мой текст, я его буду исправлять :)

А правки... ну, давай обсудим, что тебе не понравилось.

Я знаю где-то есть моя звезда
её сегодня тучи закрывают
Но если не на плахе голова
то может пронесёт меня лихая...

Вот у меня остается и последний вопрос - сколько из публично заявляющих о своей ненависти к стране (при том, что выделить государство из страны они не могут) хоть палец о палец ударило, чтобы улучшить ситуацию? В той же медицине. В той же армии. В той же полиции. Да, это сложнее, чем твитнуть, лайкнуть и зафейсбучить, но все - таки.
И остается вопрос - сколько из них нормальных купленных нашими зарубежными друзьями агентов, а сколько просто идиотов, твердо знающих, что булки растут на деревьях и стоит только выгнать всех медиков, убить всех полицейских, повесить всех чиновников - как тут же станет жить прекрасно? (Н.Берг)

Ответить

Вернуться в «дождливая комната»