БЫТ ЭПОХИ ВИКИНГОВ

обсуждение событий случившихся за период с 9 по 17 в.в.
Аватара пользователя
Kirill
капитан
капитан
Сообщения: 2756
Зарегистрирован: 09 июл 2005 07:25
Откуда: Великий Новгород
Контактная информация:

Сообщение Kirill » 23 мар 2006 15:05

820-е годы. Конунги все в войнах и походах. НЕТУТИ практически мирного времени. Конунги строят корабль для мирного времени
В Усеберге похоронена КОРОЛЕВА...
Не оспаривая ПОКА его возможности в ряде ситуаций - может быть уточним, А ЗАЧЕМ оно было нужно?
А чего его оспаривать, когда примеры десятками насчитываются...

Зачем нужно "связанное построение"? Бой сводился к "очищению корабля". А в случае такого построения невозможно сцепиться борт к борту, и т.о. уничтожается вероятность, что противник ринется всей возможно превосходящей массой на абордаж (и, что важнее, что противники зажмут твой корабль в "коробочку" с двух сторон). Вернее, такая вероятность остается только для крайних кораблей, поэтому крайние корабли становятся объектом первой атаки, а потом растаскиваются.

Бой ведется на сомкнутых носах кораблей (и т.о. затягивается "стрелковая" и "метательная" фаза боя, а рукопашная ведется на узком пространстве, где решающими оказываются не количество, а качество бойцов, а так же ВЫСОТА БОРТА. Неслучайно на нос корабля ВСЕГДА ставили самых отборных бойцов.
"Сага о Харальде Прекрасноволосом":
Тогда был обычай связывать корабли во время битвы и сражаться, стоя на носу корабля. Так было и в этот раз. Харальд конунг подошел на своем корабле к кораблю Арнвида конунга. Разгорелась жесточайшая битва, и много народу полегло с обеих сторон. И под конец Харальда конунга обуяла такая ярость и такое неистовство, что он вышел на нос своего корабля и сражался так отважно, что все воины, кто стоял на носу корабля Арнвида, отступили к мачте, а некоторые пали. Тогда Харальд конунг взошел на корабль Арнвида конунга.
Вот из той же "Саги об Олаве Трюггвассоне", пожалуй самое пространное и картинное описание боя.
СIII

Олав конунг велел трубить сбор всем своим кораблям. Корабль конунга стоял в середине. С одной его стороны стоял Малый Змей, с другой — Журавль. Когда стали связывать носы кораблей, то связали и носы Великого Змея и Малого Змея. Увидев это, конунг громко крикнул, приказывая продвинуть вперед его большой корабль, чтобы он не оказался сзади всех других кораблей. Тогда Ульв Рыжий отвечает:
— Если Змей будет настолько дальше выдвинут вперед, насколько он длиннее других кораблей, то здорово будет доставаться тем, кто стоит на его носу!
Конунг говорит:
— Не знал я, что тот, кто стоит на носу моего корабля, не только рыж, но и труслив.
Ульв говорит:
— Попробуй-ка защити так спиной корму, как я буду защищать нос!
Конунг схватил лук, положил на него стрелу и стал целить в Ульва. Ульв сказал:
— В другую сторону стреляй, конунг, туда, куда нужнее. Ведь для тебя я делаю то, что делаю.

CIV

Олав конунг стоял высоко на корме Змея. Он возвышался над всеми. У него был позолоченный щит и обитый золотом шлем. Его было легко отличить от других людей. Поверх кольчуги у него был короткий красный плащ.
Когда Олав конунг увидел, как стали строиться вражеские корабли и как стали поднимать знамена перед предводителями, он спросил:
— Кто предводитель на кораблях, которые прямо против нас?
Ему отвечают, что там конунг Свейн Вилобородый с войском датчан.
Конунг говорит:
— Этих трусов мы не боимся. Нет духа у датчан. А кто предводитель за теми знаменами дальше направо?
Ему отвечают, что там Олав конунг с войском шведов. Олав сын Трюггви говорит:
— Лучше бы шведам оставаться дома и лизать свои языческие жертвенные чаши, чем идти против Змея и подставлять себя под наше оружие. А чьи это большие корабли, что стоят слева от датчан?
— Там, — отвечают ему, — ярл Эйрик сын Хакона.
Тогда Олав конунг говорит:
— У него есть причина сражаться с нами. С этим войском битва будет жестокой. Они — норвежцы, как и мы.

CV

И вот конунги велят начинать бой. Свейн конунг поставил свой корабль против Великого Змея. Дальше в сторону моря поставил свои корабли Олав Шведский, и они двинулись на крайний корабль конунга Олава сына Трюггви. А с другой стороны поставил свои корабли Эйрик ярл. Разгорелась ожесточенная битва. А Сигвальди ярл отошел со своими кораблями назад и не участвовал в битве. Скули сын Торстейна — он был тогда при Эйрике ярле — говорит так:

Там, у Свёльда, смело
Мы сталью встречали
Гордого в немирье
Дротов полководца.
Возле горя фризов[47]
Млад, изведал славу
В битве скальд, но ныне
Видно, старость рядом.
А Халльфред говорит об этих событиях так:
Княжии надежды
В дожде дротов трёнды
Обманули. Силы
Вождя поредели.
В одиночку в сече
Князь с двумя князьями —
Чуден нам сей подвиг —
Сталь сшибал, и с ярлом.


CVI

Битва была очень ожесточенной и кровопролитной. Те, кто стояли на носу Великого Змея, Малого Змея и Журавля, бросили якорь и абордажные крюки на корабли Свейна конунга и разили людей на этих кораблях сверху. Они очистили от людей все те корабли, которые они могли удержать крюками, и Свейн конунг с теми его людьми, которые уцелели, бежал на другие корабли, и после этого они держались вне досягаемости метательного оружия. Так оправдалось то, что конунг Олав сын Трюггви сказал об этом войске.
Тогда Олав конунг шведов подошел на их место. Но когда шведы приблизились к большим кораблям, с ними произошло то же самое: они потеряли много народу и несколько кораблей и вынуждены были отступить.
Между тем Эйрик ярл поставил свой корабль борт о борт с крайним кораблем Олава конунга и очистил его от людей. Затем он перерубил канаты, связывающие этот корабль с другими, подошел к следующему кораблю и бился до тех пор, пока и этот корабль не был очищен от людей. Тут люди Олава конунга стали бежать с малых кораблей на большие, а ярл рубил канаты, связывающие корабли, по мере того, как он очищал их от людей. Датчане и шведы тем временем со всех сторон настолько приблизились к кораблям Олава конунга, что могли пустить в ход метательное оружие. А Эйрик ярл все время становился борт о борт с кораблями и завязывал рукопашный бой, и по мере того как люди на его кораблях гибли, их заменяли другие — датчане и шведы. Халльдор говорит так:

Вкруг Змеи Великой
Долго сталь плясала
Льдяная. Дружины
Принесли немирье.
Говорят, что в ветре
Острых косторубов
С ярлом рядом свеев
И данов видали.


Битва была очень ожесточенной, и много народу гибло, и в конце концов все корабли Олава конунга были очищены от людей, кроме Великого Змея. На него перешли все те из людей Олава конунга, кто еще мог сражаться. Тут Эйрик ярл поставил свой корабль борт о борт со Змеем, и разгорелся рукопашный бой. Халльдор говорит так:

Секли кнуты битвы
Кольчуги, и туго
Фафниру[48] в раздоре
Руды приходилось.
Барди[49] к борту Змея
Встал, высокий, волю
Аса битвы в песне
Копий исполняя.


СVII

Эйрик ярл стоял на корме своего корабля, и вокруг него стояли его люди, сомкнув щиты. В битве рубили мечами, разили копьями и пустили в ход все оружие, какое только было. Одни стреляли из лука, другие бросали руками. Натиск на Змея был настолько силен, что люди на нем едва могли оборонить себя щитами. Копья и стрелы так густо летели в Змея потому, что вражеские корабли со всех сторон окружили его. Люди Олава конунга в исступлении вскакивали на борт корабля, чтобы оттуда разить врагов ударами меча. Но многие из врагов не приближались настолько к Змею, чтобы можно было завязать рукопашный бой. А многие из людей Олава шагали за борт, не замечая, что они сражаются не на гладком поле, и шли ко дну со своим оружием. Халльфред говорит так:

Сколько их, героев,
Крепкодушных, в рети
Кидалось с гадюки[50],
От ран умирая!
Чья бы длань в сраженье
Не водила Змея,
Боле не дождется
Он мужей подобных.


СVIII

Эйнар Брюхотряс стоял сзади на корме Змея и стрелял из лука. Он был самый меткий стрелок в войске. Эйнар пустил стрелу в Эйрика ярла и попал в верх руля над самой головой ярла. Стрела глубоко вонзилась в дерево. Ярл увидел стрелу и спросил, не знают ли его люди, кто пустил стрелу. Но тут же другая стрела пролетела так близко от ярла, что прошла между его бедром и рукой и насквозь пронзила спинку сиденья кормчего. Тогда ярл сказал человеку — он был отличным стрелком, — о котором одни говорят, что его звали Финн а другие, что он был финном:
— А ну-ка пусти стрелу в того рыжего детину на корме Змея.
Финн выстрелил, и стрела попала в середину лука Эйнара в то мгновение, когда тот натягивал свой лук в третий раз. Лук с треском разломился надвое. Тогда Олав конунг спросил:
— Что это лопнуло с таким треском? Эйнар отвечает:
— Лопнуло дело твое в Норвегии, конунг.
— Никогда не бывало такого громкого треска, — говорит конунг. — Возьми-ка мой лук и стреляй.
И он бросил ему свой лук. Эйнар взял лук, натянул тетиву на острие стрелы и сказал:
— Слаб, слишком слаб лук конунга.
И он бросил лук, взял свой щит и свой меч и стал сражаться.

CIX

Конунг Олав сын Трюггви стоял высоко на корме Змея в тот день и то стрелял из лука, то метал копья, и всегда два сразу. Он смотрел вперед и видел, как люди на его корабле рубят с размаха мечами, но он видел также, что мечи плохо режут, и громко крикнул:
— Что же вы так вяло рубите? Я вижу, что мечи ваши не режут!
Кто-то отвечает:
— Мечи наши притупились и очень зазубрились.
Тогда конунг спустился с кормы, открыл рундук под почетным сиденьем, вынул оттуда много острых мечей и раздал людям. И когда он опускал вниз правую руку, то люди видели, что кровь текла у него из рукава кольчуги. Но никто не знает, куда он был ранен.

СХ

Всего больше защищались и всего больше разили врагов те, кто стоял на корме и на носу Змея. И там и там люди были как на подбор и всего выше борт.
И вот, так как посередине корабля погибло всего больше народа и у мачты уже мало кто стоял на ногах, Эйрик ярл пошел на приступ и взошел на Змей сам пятнадцатый. Навстречу ему бросился Хюрнинг, зять Олава конунга, с другими людьми, и завязалась ожесточеннейшая битва, которая кончилась тем, что ярл отступил на свой корабль, а те, кто ворвался с ним на Змей, были либо убиты, либо ранены. Торд сын Кольбейна так говорит об этом:

Там за кровлей Грима
Шли витязи в лязге
…………………………
…………………………[51]
И доколь не рухнет
Небо, не забудут,
Как пускал ток раны
Светлой сталью Хюрнинг.


Снова разгорелась ожесточеннейшая битва, и многие полегли тогда на Змее. И вот, когда войско, защищавшее Змея, еще поредело, Эйрик ярл в другой раз пошел на приступ Змея. Снова ему было оказано ожесточенное сопротивление. А когда те, кто стоял на носу Змея, увидели, что происходит, они перешли на корму и стали оказывать там ярлу ожесточенное сопротивление. Но так как на Змее погибло столько народу, что борты его опустели, люди ярла стали всходить на корабль по всему борту. И все те, кто еще мог защищать Змей, пошли на корму корабля, где находился конунг. Халльдор Некрещеный так говорит о том, как Эйрик ярл подбадривал своих людей:

Вождь отважный в битве
Ободрял отряды,
А Олава люди
Назад отступали,
Когда коней пены
К смелому придвинул —
Бой гремел — убийце
Вендов[52] златовержец[53].


CXI

Кольбьёрн Окольничий поднялся туда, где стоял конунг. У него была такая же одежда и такое же оружие, как у конунга. Кольбьёрн был очень статен и красив. Снова завязалась ожесточеннейшая схватка на корме. Но так как на Змей взошло столько людей из войска ярла, сколько вмещал корабль, и корабли ярла со всех сторон окружили Змей, и слишком мало оставалось народу, чтобы защищаться от такой огромной рати, то, как ни могучи и храбры были люди конунга, большинство из них вскоре погибло. И тогда они оба — сам Олав конунг и Кольбьёрн — прыгнули в море, один — с одного борта, а другой — с другого. А люди ярла поставили мелкие суда вокруг Змея и с них убивали тех, кто прыгал в море. Когда же сам конунг прыгнул в море, они хотели схватить его и доставить Эйрику ярлу. Но Олав конунг, прыгая, поднял щит над собой и потонул в пучине. А Кольбьёрн, прыгая, опустил щит, чтобы защититься от копий, которые летели с более низких судов, и упал в море так, что щит оказался под ним. Поэтому он не потонул так быстро и был схвачен. Его втащили на лодку и думали, что это конунг. Его доставили ярлу, но когда ярл увидел, что это — Кольбьёрн, а не Олав конунг, он подарил Кольбьёрну жизнь. В это время все люди Олава конунга, которые еще были в живых, стали прыгать за борт со Змея.
Вот из той же саги, но предшествующий эпизод - битва с йомсвикингами:
У йомсвикингов корабли были крупнее и с более высоким бортом, но обе стороны наступали очень рьяно. Вагн сын Аки стал так теснить корабль Свейна сына Хакона, что Свейн велел табанить и чуть не обратился в бегство. Тут Эйрик ярл подплыл туда во главе других своих кораблей и стал теснить Вагна. Вагн велел табанить, и корабли вернулись в прежнее положение. Тогда Эйрик возвратился к другим своим кораблям. Теперь люди Эйрика стали табанить, так как Буи перерубил канаты, связывающие его корабли, и стал теснить корабли Эйрика. Эйрик поставил тогда свой корабль борт о борт с кораблем Буи, и завязался ожесточенный рукопашный бой. Два или три корабля Эйрика теснили один корабль Буи. Но тут вдруг поднялась непогода, и пошел такой крупный град, что одна градина весила эйрир[29]. Тогда Сигвальди перерубил канаты, связывающие его корабли, и повернул свой корабль, чтобы бежать. Вагн сын Аки окликнул его, призывая вернуться. Но Сигвальди ярл не стал его слушать. Тогда Вагн метнул в него копье и попал в того, кто сидел у руля. Сигвальд ярл уплыл прочь с тридцатью пятью кораблями, и у йомсвикингов осталось только двадцать пять кораблей.
"Сага об Олаве Святом":
XLVIII

Утром в воскресенье, как только рассвело, Олав конунг встал, оделся, сошел на берег и велел трубить сбор, чтобы все его войско собралось на берегу. Потом он обратился ко всему войску и сказал, что, как он узнал, Свейн ярл недалеко.

— Теперь мы должны подготовиться, сказал он, потому что скоро грядет бой. Берите оружие и вставайте каждый на свое место, так, чтобы все были наготове, когда я велю трубить в рог и прикажу выступать. Выступим все вместе. Никто не должен отправляться раньше, чем все будут готовы, и никто не должен оставаться здесь, после того как я отплыву, потому что мы не можем знать, встретим ли мы ярла там, где он сейчас, или они сами будут искать встречи с нами. Но если мы сойдемся и начнется битва, пусть наши корабли сомкнутся, и вы должны связать их канатами. Укроемся щитами и побережем наше оружие, так чтобы ни одна стрела не упала в море и не была потрачена напрасно. А когда корабли сойдутся и разгорится битва, смелей идите на приступ вражеских кораблей, и пусть каждый покажет, на что он способен.

XLIX
У Олава конунга на корабле было сто человек, и на всех были кольчуги и вальские шлемы. У большинства его людей были белые щиты со святыми крестами из золота, а на некоторых щитах кресты были начертаны красной или синей краской. Он велел также начертать белой краской кресты на всех шлемах. У него было белое знамя со змеем.

Он велел отслужить молебен, потом пошел на свой корабль и приказал своим людям подкрепиться перед боем. После этого он велел трубить в рог и выходить в море.

Когда они подошли к тому месту, где стояли корабли ярла, люди ярла уже вооружились и собирались отплыть от берега. Увидев войско конунга, они связали свои корабли, подняли знамена и приготовились к, бою. Олав конунг увидел это и двинул корабли вперед. Свой корабль он подвел к кораблю ярла, и началась битва.
...
Когда ярл увидел, что дело его плохо, он приказал тем, кто был на носу, рубить канаты, которыми были связаны корабли. Они так и сделали. Тогда люди конунга набросили абордажный крюк на штевень корабля ярла и задержали корабль. Ярл тогда приказал людям, стоявшим у штевня, вырубить крюк. Так они и сделали. Сигват говорит так:

«Живей вырубайте
Крюк!» — дружине крикнул
Свейн. Их взять на Готи
Киля мы грозились.

Пролив кровь на штевни,
Богатую жатву
Воины для врана
Алчного сбирали.


Корабль Эйнара Брюхотряса стоял у другого борта корабля ярла. Люди Эйнара набросили якорь на нос корабля ярла, и оба корабля вместе отнесло во фьорд. После этого все корабли обратились в бегство и поплыли во фьорд.
"Сага о Магнусе Добром":
После этого они надели доспехи, и каждый приготовился и привел в порядок свое место на корабле. Корабли Магнуса конунга шли на веслах до тех пор, пока не показалось войско ярла, и тотчас вступили в бой. Люди Свейна вооружились и связали свои корабли один с другим. Завязался жестокий бой. Так говорит скальд Тьодольв:

Померился с ярлом
Князь — вступили вязы
Блеска вод20 в нещадный
Спор секирный — силой.
И впрямь не припомнить
Яростнее свары
Платов — люто бились —
Хильд21 — орлов кормильцы.


Бой шел на носах кораблей, и только те, кто стоял там, могли рубиться мечами, те же, кто находился за ними в средней части корабля, бились копьями. Стоявшие еще дальше метали дротики и остроги. Другие бросали камни и гарпуны, а кто стоял за мачтой, стрелял из лука. Так говорит Тьодольв:

Тучи копий в тарчи —
Сыт остался петел
Ран22 — впивались, все мы
Шлемов шум23 вершили.
Клены Гунн24 пускали
Стрелы в ход и дроты,
Путь меж павших в ратном
Поле пролагая.
Был изряден трёндов
Ратный труд. Там с гнутых
Луков стаи колких
Линей ран25 срывались.
Несть числа тем дротам,
Что стеной застили
Свет, и буйный вихорь
Стрел летел над полем.


Здесь говорится о том, сколь жестокой была перестрелка. В начале битвы Магнус конунг стоял за стеной из щитов, но когда ему показалось, что дело идет слишком медленно, он выбежал вперед из-за щитов и громко вскричал, воодушевляя своих людей, и пошел прямо на нос корабля, вмешавшись в рукопашную схватку. А когда это увидели его люди, они стали подбадривать друг друга. Громкие крики раздавались по всему ойску. Так говорит Тьодольв:

В друга рад отвагу
Был всяк вселить в ярой
Сече. От бранных кличей
Метель Хильд26 гремела.


Разгорелась яростная битва. Во время нее была очищена от бойцов осовая часть корабля Свейна вплоть до мачты. Тут взошли на корабль Свейна сам Магнус конунг вместе со своею дружиной, а вслед за ними его люди, один за другим, и они нападали с такой силой, что люди Свейна отступили. Магнус конунг очистил весь корабль, а потом и другие по очереди. Свейн и большая часть его войска обратились в бегство, много его людей погибло, но не мало получило пощаду.
"Сага о Харальде Суровом":
LXII
Свейн конунг тоже выстроил корабли. Он поставил свой корабль посредине против корабля Харальда конунга, а ближе всех к нему поставил свой корабль ярл Финн сын Арни. Вокруг них выстроилась та часть датского войска, которая была самой доблестной и лучше всех вооруженной. Затем и те и другие связали вместе корабли, размещенные в боевом порядке. Но так как войско было очень велико, множество кораблей плавали свободно, и каждый направлял свой корабль так, как считал нужным, — все по-разному. И хотя неравенство в силах было очень велико, с обеих сторон была огромная рать. В войске Свейиа конунга было шесть ярлов.
...
LXIII

Харальд конунг приказал протрубить к бою, как только его корабли были готовы, в он велел своим людям грести вперед.
...
После этого началась битва, и она была жестокой. Оба конунга подбадривали свое войско.
...
Битва разгорелась в конце дня и длилась всю ночь. Харальд конунг долгое время стрелял из лука.
...
Хакон ярл со своим войском не связывал своих кораблей и пошел на те датские корабли, которые плыли свободно, и очищал от людей каждый корабль, который брал на абордаж. И когда датчане увидели это, то каждый стал уходить от корабля, на котором плыл ярл. Он преследовал датчан, которые отступали, и они уже готовы были обратиться в бегство.

В это время подошла лодка к кораблю ярла, и позвали его, сказав, что отступает другое крыло войска и что там погибло много народа. Тогда ярл отплыл туда и стал сильно наседать на датчан, так что они стали отступать и там. Так ярл плавал всю ночь из края в край, нападая там, где была наибольшая нужда, и где бы он ни появлялся, никто перед ним не мог устоять. К исходу ночи датчане обратились в повальное бегство, потому что в это время Харальд конунг взошел со своей дружиной на корабль Свейна конунга. Он был полностью очищен, так что все люди на корабле были убиты, кроме тех, которые попрыгали в воду.
...
И когда упало знамя Свейна конунга, а корабль его был очищен, то все его люди обратились в бегство, и многие пали. С тех кораблей, что были связаны между собой, люди попрыгали в воду, иные же перебрались на другие корабли, которые не были связаны. Все люди Свейна, кто сумел, отплыли прочь. Очень много народу погибло. А там, где сражались сами конунги и где большинство кораблей было связано между собой, больше, чем семь десятков кораблей конунга Свейна плавали очищенные от людей. ...
Харальд конунг поплыл за датчанами, преследуя их, но это было нелегко, потому что корабли так теснились один к другому, что едва можно было продвигаться вперед. Финн ярл не пожелал пуститься в бегство и был захвачен в плен. Да и видел он плохо.
...
LXIV
Хакон ярл остался позади со своим кораблем, когда конунг с войском преследовали врага, потому что корабль ярла не мог продвинуться из-за стоявших перед ним кораблей.
Вот такие примеры... Их еще много...
Последний раз редактировалось Kirill 23 мар 2006 15:53, всего редактировалось 1 раз.
Пушкин умер, на жнивье – туман да иней, из деревни слышно рэповую песню,
Над седой усталою страны равниной грозно реет непонятный буревестник...

Аватара пользователя
РУСИВАН
Главком
Главком
Сообщения: 82259
Зарегистрирован: 26 авг 2004 05:39
Откуда: Санкт-Петербург
Контактная информация:

Сообщение РУСИВАН » 23 мар 2006 16:44

Полез копаться в сагах :)

Я знаю где-то есть моя звезда
её сегодня тучи закрывают
Но если не на плахе голова
то может пронесёт меня лихая...

Вот у меня остается и последний вопрос - сколько из публично заявляющих о своей ненависти к стране (при том, что выделить государство из страны они не могут) хоть палец о палец ударило, чтобы улучшить ситуацию? В той же медицине. В той же армии. В той же полиции. Да, это сложнее, чем твитнуть, лайкнуть и зафейсбучить, но все - таки.
И остается вопрос - сколько из них нормальных купленных нашими зарубежными друзьями агентов, а сколько просто идиотов, твердо знающих, что булки растут на деревьях и стоит только выгнать всех медиков, убить всех полицейских, повесить всех чиновников - как тут же станет жить прекрасно? (Н.Берг)

wulfrik

Сообщение wulfrik » 24 мар 2006 11:55

Рад, что случайно заглянул!
РУСИВАНУ:
"Число отверстии для весел, по всей вероятности, составляло 20-25 с каждой стороны. Таким образом, команда судна насчитывала, по меньшей мере, 40-50 человек"
Т.е. команда состояла исключительно из гребцов без смены? На источник не сошлюсь, нго где-то читал, что у викингов расчётной было 2 человека на весло - 2 смены. Получается, что полный экипаж - 40х2+3-5 человек (парус, руль и т.д.) = 83-105 человек.

По поводу саг могу сказать следующее: они подобно байкам рыбака преувеличивают собственные подвиги и приуменьшают подвиги врагов. Поэтому вряд ли могут быть бесспорными аргументами.

Хочу задать вопрос: если корабли викингов были ничем не лучше других, почему же именно викинги терроризированли Европу, а к ним никто не совался? И не потому, что бедны были. Награблено-то немало. И контратак на захваченные земли викингами не много было (и то только на суше). Значит флот всё же был лучше других.
А коней викинги вроде бы не перевозили с собой, а ловили местных. К тому же читал про "волчий шаг" - так зачем им кони, если в те времена европейцы чаще всего спешивались длдя боя?

Аватара пользователя
Kirill
капитан
капитан
Сообщения: 2756
Зарегистрирован: 09 июл 2005 07:25
Откуда: Великий Новгород
Контактная информация:

Сообщение Kirill » 24 мар 2006 16:37

wulfrik писал(а):Цитата(wulfrik @ Mar 24 2006, 14:55)
По поводу саг могу сказать следующее: они подобно байкам рыбака преувеличивают собственные подвиги и приуменьшают подвиги врагов. Поэтому вряд ли могут быть бесспорными аргументами.
С сагами все гораздо сложнее. Среди них действительно выделяются различные группы, которые с большей или меньшей степенью можно использовать как достоверный источник (про это я уже имел честь как-то объяснять).

НО, Ваша аналогия с байками рыбака ПОЛНОСТЬЮ неправомерна. Дело в том, что древнегерманский менталитет (тьфу, не люблю это слово), ментальность в корне отличались от нашей с Вами. Приписать кому-либо (особенно положительному герою) подвиги, которых он не совершал - СИЛЬНЕЙШЕЕ оскорбление, смываемое только кровью. Еще хуже, если речь идет о конунге - тогда такое "восхваление" отнимет у него часть магической удачи, что несомненно тут же отразится на благосостоянии его окружения, да и все страны (начнуться неурожаи и т.п.). Именно в этом месте, например, проходит тонкая грань между хвалебной скальдической поэзией и жанром хулительных стихов (нид).

Собственно, такая специфика скальдических стихов была понята еще Снорри Стурлуссоном, автором-составителем "Круга Земного". Именно поэтому он считал древние скальдические стихи практически бесспорным источником (и в этом с ним сходятся и современные исследователи). Именно поэтому он каждый факт стремится прокомментировать дошедшей до него через глубь веков висой (или отдельным хельмингом). Другая специфика скальдической поэзии - ее заковыристая форма, не допускающая искажений буквально ни буквы содержания в процессе устной передачи, обеспечившая т.о сохранность информации.

См. пример из "Пролога" "Круга Земного": У конунга Харальда были скальды, и люди еще помнят их песни, а также песни о всех конунгах, которые потом правили Норвегией. То, что говорится в этих песнях, исполнявшихся перед самими правителями или их сыновьями, мы признаем за вполне достоверные свидетельства. Мы признаем за правду все, что говорится в этих песнях об их походах или битвах. Ибо, хотя у скальдов в обычае всего больше хвалить того правителя, перед лицом которого они находятся, ни один скальд не решился бы приписать ему такие деяния, о которых все, кто слушает, да и сам правитель знают, что это явная ложь и небылицы. Это было бы насмешкой, а не хвалой.[/quote]
Пример обратного мы видим в пряди о Халли Челноке. Этот скальд, плывя на корабле в Англию, познакомился с неким европейским воином, который проявил трусость, при нападении на корабль викингов. Когда они прибыли к английскому королю, Халли целенаправленно, желаю оскорбить этого деятеля, начал расписывать перед королем ратные подвиги, которые якобы тот совершал. Если я не ошибаюсь, то дальше по сюжету, что бы избежать оскорбления (перерастающего в магическую хулу) воин САМ вынужден был признать собственную трусость.

Прекрасную и исчерпывающую информацию о скальдической поэзии и вообще, о древнескандинавском менталитете содержит монография Е.А.Гуревич и И.Г.Матюшиной "Поэзия Скальдов"

А скадинавская армия эпохи викингов действительно, практически поголовно ПЕШАЯ! А лошадей все же могли брать с собой, во вьючно-обозных целях. Впрочем, я и не утверждал, что боевые корабли ДОЛЖНЫ перевозить лошадей, скорее обратное. перевозка скота важна при переселениях на новые места, в новые земли (которыми так богата история эпохи викингов) и это осуществлялось не на боевых кораблях.
Последний раз редактировалось Kirill 24 мар 2006 16:44, всего редактировалось 1 раз.
Пушкин умер, на жнивье – туман да иней, из деревни слышно рэповую песню,
Над седой усталою страны равниной грозно реет непонятный буревестник...

Аватара пользователя
РУСИВАН
Главком
Главком
Сообщения: 82259
Зарегистрирован: 26 авг 2004 05:39
Откуда: Санкт-Петербург
Контактная информация:

Сообщение РУСИВАН » 24 мар 2006 17:56

Получается, что полный экипаж - 40х2+3-5 человек (парус, руль и т.д.) = 83-105 человек.
ты случайно не экономист? Наверное, бухгалтер... :) Математический слишком подход. Мне, по правде, он чужд. Ну НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО же две смены на ладью. Ну вот не набрал хёвдинг в поход ДВЕ смены - есть только тридцать человек - что ж, ладья не выйдет в море? Выйдет. БУДЕТ поход. Потому как иначе - смерть.
Стало быть 105 может быть допустимо как МАКСИМАЛЬНОЕ количество, которое можно впихать на ладью, но никак не НОРМА.
По поводу саг
и
С сагами все гораздо сложнее

уважаемые оппоненты! саги не являются
1.ИСТОРИЧЕСКИМИ ТРУДАМИ подобными хотя бы трудам Геродота.
2.Вообще сколько-нибудь достоверными источниками.
Я понимаю, что вы оба их любите почитать. уважаю. Однако... Ну нельзя же на основании их делать далеко идущие выводы. Так мы ни к чему не придём.

Я знаю где-то есть моя звезда
её сегодня тучи закрывают
Но если не на плахе голова
то может пронесёт меня лихая...

Вот у меня остается и последний вопрос - сколько из публично заявляющих о своей ненависти к стране (при том, что выделить государство из страны они не могут) хоть палец о палец ударило, чтобы улучшить ситуацию? В той же медицине. В той же армии. В той же полиции. Да, это сложнее, чем твитнуть, лайкнуть и зафейсбучить, но все - таки.
И остается вопрос - сколько из них нормальных купленных нашими зарубежными друзьями агентов, а сколько просто идиотов, твердо знающих, что булки растут на деревьях и стоит только выгнать всех медиков, убить всех полицейских, повесить всех чиновников - как тут же станет жить прекрасно? (Н.Берг)

Аватара пользователя
Kirill
капитан
капитан
Сообщения: 2756
Зарегистрирован: 09 июл 2005 07:25
Откуда: Великий Новгород
Контактная информация:

Сообщение Kirill » 25 мар 2006 08:17

Уважаемый РУСИВАН, вынужден Вам возразить.

Во-первых, т.н. "Королевские саги", а так же "саги о недавних временах" ЯВЛЯЮТСЯ специально историческими сочинениями, причем как раз на уровне примерно Геродота (некоторая "литературность" характерна для практически ВСЕХ исторических сочинений античности и праннего средневековья.

Во-вторых саги, при должном источниковедческом подходе и критике, ЯВЛЯЮТСЯ историческим источником, надо только знать КАКИЕ и ДЛЯ ЧЕГО. Как метко заметила Татьяна Николаевна Джаксон, "саги отличает синтез правды и вымысла" (что свойственно любой устной традиции), и, если ориентироваться на поиски в них АБСОЛЮТНО достоверных известий, то таковая вероятность чрезвычайно мала, но ведь такова специфика ЛЮБОГО исторического источника. Следовательно, на первое место выходят приемы источниковедческой критики, вычленения жанровых особенностей и источниковедческой информативности - т.е. выявление тех пластов информации, которые сохранпились в наиболее неприосновенном виде...

Отсылаю Вас еще раз к главе о скандинавских источниках любимой нами с Вами монографии "Древняя Русь в зарубежных источниках". Там все доходчиво и по-пунктам. Особенно см. королевски и родовые саги.

Историография же этого вопроса достаточно длинна и пространна. Долгое время саги считали полностью достоверными. Таков, например, был подход крупнейшего отечественного скандинависта М.И.Стеблин-Каменского. Он придерживался распространенной точки зрения, что записи саг в XIII в. предшествовало их длительное бытование в устной форме. М. И. Стеблин-Каменский считал, что саги - безупречный исторический источник, потому что рассказчики не имели права отступать ни на йоту от первоисточника, а если рассказчик ошибался, его всегда поправляли. См. М.И.Стеблин-Каменский "Мир саги"

Однако, начиная с 60-х годов сильный авторитет завоевала "исландская школа", утверждавшая, что саги - это чисто литературные памятники XIII в., полны анахронизмов и если что и отражают, так это реалии эпохи их записи. Исландская школа очень много сделала для текстологического изучения саг, вычленения взаимовлияния их разных списков.

Ныне преобладает промежуточный подход. Считается, что информацию саг можно использовать, но только после предварительного тщательного анализа и вычленения анахронизмов. Такой уверенности способствовали, в т.ч. и проведенные в Исландии многочисленные археологические раскопки по местам боевой славы героев саг, в очень многих случаях подтвердившие буквально дословную правдивость сообщения саг, записанных через 200-300 лет после событий. На нынешнем этапе вычленяются весьма архаичные (явно дохристианские) пласты в "сагах о скальдах", которые "исландская школа" предпочитала считать чисто литературными памятниками. Все яснее становятся и параллели саг с другими видами собствено скандинавских и нескандинавских источников. Да и сами саги полны собщений что устные саги действительно бытовали и рассказывались, так что бытование устной саги отрицать все-же нельзя.

Еще следует помнить о специфике исторического сознания древних скандинавов, несколько законсервированном в исландском обществе вплоть до самого последнего времени. Скандинав был ОБЯЗАН знать своих предков. Как и исландец - там ведь до сих пор нет фамилий, каждый индивид числится как сын или дочь такого-то, а при этом многие исландцы способны назвать своих предков вплоть до эпохи заселения Исландии. Для нас это что-то немыслимое, а для них это нормально, такова уж специфика ментальности. Именно она способствовала гораздо более длительному бытованию в устной памяти саг, как рассказов о славных, или наоборот непривлекательных деяниях предков. Любопытно, что одни и те же события в разных сагах освещаются с разных сторон (с точки зрения интересов разных родов), что позволяет вычленить б.м достоверную информацию. См. напроимер классическую монографию А.Я.Гуревича "Эдда и сага"

Что же касается рассматриваемой здесь темы описания кораблей и тактических приемов и прочей бытовухи, то здесь, если предварительный анализ отслоил поздние анахронизмы, недоверять сагам вообще смысла нет. Ведь эти описания должны были как минимум выглядеть достоверными для слушателя (читателя), а значит в описании скандинавских бытовых реалий (не говорю по Европу - чем дальше от Скандинавии, тем достоверность саг снижается) "развесистой клюквы" быть не должно.



А вот интересная статейка:
A. A. Хлевов

Дружина Севера как исторический феномен


Состояние войны — привычное и естественное состояние общества эпохи средних веков, какой бы период мы ни рассматривали. Однако в ходе исторического развития происходили весьма существенные изменения в характере и содержании тех конкретных сил, вооруженными руками которых осуществлялись боевые действия. К тому же эти изменения всегда находились в теснейшем контакте с эволюцией самого социума, ибо вооруженный человек, сколько бы ни говорилось о важности прочих аспектов средневековой жизни, безусловно находился в центре «линий напряжения» той эпохи, являя собой единственную реальную силу, с которой приходилось считаться всем остальным членам общества.

Скандинавские отряды, почти три столетия наводившие страх на значительную часть Старого Света и весьма существенно влиявшие на ситуацию в странах, которым выпало сомнительное счастье стать их вожделенной добычей, навсегда останутся притягательнейшим материалом для исследователя. Критерий оценки вооруженных сил для любой эпохи может быть только один, а именно: их эффективность. И по этому основному показателю воинские коллективы викингов остаются для своего времени если не недосягаемым, то все же образцом. Никакие тактические промахи и громкие поражения, такие как разгром в Бретани (890 г.), битва при Левене (891 г.) или последнее, классическое и трагическое, сражение викингов под Стэмфордбриджем в 1066 г. не изменяют общей картины или, что вернее, остаются исключением, подтверждающим правило. В самом деле, ни Европа, ни Азия не смогли за триста лет создать альтернативных воинских формирований, способных не только организоваться для ответных походов, но хотя бы положить конец энергичной деятельности северных отрядов или устойчиво удерживать инициативу в своих руках. Движение викингов не было остановлено, оно прекратилось само собой в силу, прежде всего, внутренних причин.

Однако сама по себе дружина викингов остается во многом «вещью в себе». Это явственно ощутимо при изучении упоминаний о викингах в «западном» контексте — хроники VIII—IX столетий живописуют некую стихию, порой возглавляемую конкретными вождями, порой же совершенно безликую. Быть может, единственное вразумительное свидетельство, хоть в какой-то мере проливающее свет на внутренний характер этого института, — хрестоматийное «мы все равны» воинов Хрольва Пешехода, столь часто цитируемое в различном контексте.

Между тем совершенно ясно, что без достаточно объективного представления о том, чем на самом деле были эти воинские коллективы, [49] чрезвычайно трудно оценить их влияние на другие социальные организмы, как собственно скандинавские, так и зарубежные.

Предмет нашего внимания в данном случае достаточно узок. Это ядро движения викингов, та молекула, которая была основой любого воинского соединения, предназначавшегося для реализации той или иной боевой задачи — дружина викингов. Она отнюдь не тождественна любому отряду, который появлялся у берегов потенциального объекта грабежа, насилия или завоевания. Понятно, что тысячные армии не были однородными формированиями со строгим единоначалием.

О единоначалии, впрочем, вообще трудно говорить применительно к эпохе, когда талант полководца заключался главным образом в том, чтобы без потерь доставить свою армию в точку непосредственного визуального контакта с противником и построить ее в определенном соответствии с ситуацией. Дальнейший ход событий в подавляющем большинстве случаев от вождя фактически не зависел. При этом, чем более надежно шлемы скрывали под своим покровом уши и глаза подчиненных и чем тяжелее становились их индивидуальные, а потом и конские, «спецсредства», тем более утрачивался контроль над воинством в ходе битвы. Основной вопрос всей средневековой стратегии, безусловно, сводился к проблеме хоть сколько-нибудь эффективного управления войсками на поле брани. Окончательно этот вопрос в средние века так и не был решен и в какой-то мере снят был лишь в новое время.

Один из актуальных вопросов эпохи викингов — вопрос о численности отрядов. Известно, что даже серьезные сражения средневековья, как правило, не отличались многолюдьем. Но, вероятно, этот тезис более применим к развитому и позднему средневековью, когда экипировка воина значительно подорожала в связи с усовершенствованием, и в силу того же фактора значительно возросла ее эффективность. В раннем же средневековье, когда большинство воинов было относительно легко — по позднейшим меркам — вооружено, сохранялось большое число полноправных, т. е. потенциально рекрутируемых людей, размеры воинских контингентов были наверняка существенно более внушительными.

В том, что отряды викингов бывали достаточно многочисленными, сомнений нет. Несмотря на общую тенденцию возрастания количества участников походов к концу IX в. [Лебедев, 1985, с. 17–19], уже первые походы порой бывали настоящими нашествиями. Так, Готфрид Датский в 810 г. привел во Фрисландию 200 кораблей, в 837 г. король Леона, отразив нападение, сжег 70 драккаров, примерно в это же время в Ирландию вторглись два флота общей численностью не менее 120 кораблей. И далее: 845 г. — на Сене 120 длинных судов, 849 г. — 140 кораблей в Ирландии, 851 г. — 350 в Англии, 852 г. — 252 корабля (точность, внушающая доверие) во Фризии, Фландрии и Франции и т. д. [Стриннгольм, 1861, с. 11–49]. Принимая среднюю численность команды боевого корабля в пределах 40–70 человек, мы можем сказать, что уже для первых [50] этапов движения викингов армия в 10–20 тыс. воинов не была чем-то экстраординарным.

Цифры корабельного состава, приводимые источниками, представляются нам более убедительными, нежели численность воинских отрядов. Саги довольно часто оперируют численностью именно кораблей, а не воинов (это, разумеется, не относится к сугубо сухопутным походам). При организации и созыве ледунга именно корабль был основной единицей. Хакон Добрый ввел закон, согласно которому все населенные земли от моря до той границы, куда поднимался по рекам лосось, были поделены на корабельные округа. «Было определено, сколько кораблей и какой величины должен выставить каждый фюльк в случае всенародного ополчения» [Сага о Хаконе Добром, XX]. Вообще в этой саге практически нет упоминаний о численности личного состава — лишь количество судов. Две ладьи Хакона разбивают одиннадцать кораблей датчан [Там же, VII]; в морском сражении с сыновьями Эйрика девять его кораблей противостоят более чем двум десяткам кораблей противника [Там же, XXIV]. Судя по всему, эта информация вполне удовлетворяла потенциального слушателя саги и была для него достаточной. Кроме того, корабль выступает здесь совершенно определенно в качестве самодостаточной единицы. Отметим, что сам по себе корабль не нес никакого наступательного вооружения. Вся его ударная сила была представлена лишь оружием команды, что — при общеизвестном настороженном отношении викингов к метательному вооружению — сводило бой к рукопашной схватке на палубах сцепленных кораблей. То есть сам драккар боевым кораблем был только в силу и при условии наличия на нем «морской пехоты», единолично и в буквальном смысле «собственноручно» решавшей исход схватки.

Между тем известно, что в это время Скандинавские страны не представляли собой сколько-нибудь единых организмов; лишь через сотню лет после начала массовых походов викингов можно говорить о результативных попытках первичного объединения северных стран — при Горме Старом (940) в Дании, при Харальде (860–940) в Норвегии. К тому же ни Горм, ни Харальд Прекрасноволосый не блеснули, насколько можно судить, на поприще крупных заморских походов, растратив, вероятно, силы при покорении соотечественников. В любом случае, приходившие в европейские государства армии не были королевскими (армиями конунгов), а представляли собой временно соединенные — достаточно поверхностно и механически — дружины отдельных хевдингов.

С точки зрения строгой типологии воинской единицей в сугубом смысле слова можно признать лишь отряд:

а) непосредственно подчиненный своему командиру;

б) неделимый, если к тому не понуждали исключительные обстоятельства;

в) автономный при выполнении боевой задачи, т. е. в известном смысле аналог современного взвода.

В эпоху викингов в Скандинавии с организационной точки зрения имели место три основных типа воинских формирований, а именно:

1. Народное ополчение. [51]

2 Дружины конунгов.

3. Свободные дружины викингов.

Народное ополчение было наиболее древним и, если угодно, естественным видом вооруженных сил. Истоки его происхождения коренились в глубокой древности и были столь же стары, как и сам организованный социум. Как отмечалось, короли Норвегии (равно и других Скандинавских стран) не располагали — из-за неполного развития феодального землевладения — достаточным количеством профессиональных воинов, чтобы опираться только на дружину и ленников, не считались с низкой боеспособностью крестьянского ополчения [Гуревич, 1967, с. 179–188] и постоянно созывали его.

С этим следует согласиться — за одним исключением. Представляется, что, как раз, напротив, в силу специфически заторможенных в Скандинавии процессов исторического развития эффективность этого ополчения на уровне отдельного бойца вряд ли принципиально отличалась от эффективности профессионала-дружинника — по крайней мере в эпоху викингов. Многотысячные армии, осуществлявшие все наиболее массовые походы викингов, состояли в основном из покинувших родной дом бондов. Что же касается вооружения, то ни археологические находки, ни простая логика и здравый смысл не позволяют всерьез говорить о какой-либо экстраординарной оснащенности оружием дружинников-профессионалов. Поголовно закованные в железо толпы язычников — скорее преувеличенный ужасом плод сознания европейских хронистов да еще авторов современных бестселлеров в жанре «fantasy», чем историческая реальность. Невероятно, чтобы нищий — по европейским меркам — полуостров мог снабжать своих обитателей не только большим, но хотя бы равным с франкскими или англосаксонскими армиями количеством вооружения В пользу этого свидетельствует и постоянный импорт оружия на Север с Рейна; столь же постоянными были, наверняка, захваты трофеев во время материковых и островных кампаний. Те победы, которые достигались викингами при прочих равных условиях (численный паритет, отсутствие фактора внезапности или помощи «пятой колонны»), были следствием отчасти большего искусства при обращении с оружием в бою, главным же образом более высокого боевого духа и психологических установок. Стоит напомнить, что многие наиболее воинственные и агрессивные, оставившие яркий след в истории герои саг, наподобие Греттира, лишь эпизодически входили в состав дружин каких-либо конунгов, по большей же части вели жизнь бойцов-одиночек и предпочитали действовать на свой страх и риск. Вообще способности к рукопашному бою, судя по всему, были, как и в любом ином обществе, строго индивидуальной особенностью того или иного человека, а масса превратностей повседневной жизни поддерживала постоянную боеготовность бондов, частенько вынужденных обнажать [52] оружие. Основной же функцией ополчения следует считать решение задач местной обороны (в Норвегии, в частности, обороны побережья, чему и служили реформы Хакона Доброго) [Гуревич, 1966, с. 108–109].

Народное ополчение служило, в свою очередь, источником рекрутирования новых членов в дружины. Два типа дружин имеют много общего между собой и отчасти генетически связаны.

Дружины, группировавшиеся вокруг конунгов, также имели давнюю историю. Общеизвестен пассаж Тацита о юношах, стремящихся поступить на службу к выдающимся вождям: они «собираются возле отличающихся телесною силой и уже проявивших себя на деле, и никому не зазорно состоять их дружинниками» [О происхождении германцев, 1993, с. 13]. Примечательно, что уже тогда дружина не была однородна, в ней присутствовали ранговые различия [Там же] Несомненно, этот институт — ровесник самой власти, которая не могла возникать на одном личном обаянии и авторитете вождя, но была изначально гармоничным сочетанием славы собственных подвигов и страха окружающих перед открытым принуждением. Собственно, история сложения вокруг династий конунгов их военных отрядов и борьба руками членов этих отрядов за установление власти конунга на возможно большей территории — и есть история генезиса государства.

Третий тип вооруженных формирований — дружины викингов. Быть может, более явственно, в рафинированном виде, эти дружины предстают перед нами не в заморских походах, а в самой Скандинавии, где они были в отдельные эпохи настоящим бедствием для коренных обитателей, становившихся объектом их внимания как источник добычи Именно в Скандинавии, среди своих соотечественников, в столкновениях с единоплеменниками и соседями, дружина викингов и приобрела свой завершенный вид, в котором вышла на международную арену и стала достоянием истории. Причем начались эти внутренние походы, разумеется, очень давно, будучи ярким проявлением эпохи военной демократии. «Сага об Инглингах» наполнена сообщениями о бесконечных «экспроприациях» данов в Швеции и наоборот.

Выделить эту дружину среди прочих отрядов для пристального анализа можно. Труднее адекватно ее охарактеризовать.

Ее история берет начало задолго до первых походов викингов. Первоначально, в эпоху Тацита и Великого переселения народов, вообще отсутствовала граница между такими «вольными» дружинами и дружинами конунгов. В условиях, когда не существовало даже зачатков официальной государственности, в принципе не могло быть никаких «побочных» дружинных институтов. Все вожди, обраставшие дружиной, были примерно в равном положении (см. вышеприведенный пассаж Тацита).

Позднее, в вендельскую эпоху (VI–VIII вв.), предпринимаются первые зафиксированные попытки создания объединений протогосударственного [53] типа, изначально основанных на сакральной практике — держава Инглингов в Швеции, Скьольдунгов — в Дании. И первый «поход викингов» в 521 г., поход Хигелака-Хуглейка [Смирницкая, 1975, с. 645], был, по сути своей, «протогосударственным» мероприятием. Родственник верховного правителя данов самим фактом своего руководства придавал походу статус такового. Что же касается избыточных, маргинальных элементов, то они выталкивались из структуры вендельского социума на пустующие территории, т. е. происходила достаточно крупномасштабная внутренняя колонизация [Лебедев, 1985, с. 58].

Наконец, в эпоху викингов свободные дружины окончательно выделяются как особый тип — тип не только воинского формирования, но и особого уклада жизни целой группы людей, группы весьма многочисленной. Комплекс причин — нехватка земли для младших сыновей, недостаточная прибыльность хозяйства для самостоятельных и часто семейных землевладельцев, жажда подвигов и приключений для всех категорий — побуждал сниматься со своих мест значительное количество людей. Для большинства это было сезонным и временным занятием. Безусловно справедливым выглядит усмотрение в викинге прежде всего и главным образом искателя «нового социального качества» — качества феодала (обычно за пределами Скандинавии), королевского дружинника или купца [Там же]. Дружины, отправлявшиеся за море, по-видимому, чаще всего имели смешанный состав, где наряду с «профессиональными викингами» присутствовало изрядное количество «викингов временных», которые после похода (или серии походов) возвращались к своему хозяйству. К тому же, — если, конечно, отряд не оставался за морем, — ремесло викинга оставалось профессией сезонной.

Так же обстояло дело и с руководителями; среди конунгов — предводителей этих дружин — были такие, кто имел собственные владения, а были и безземельные отщепенцы, младшие сыновья и т. д. Из них (разумеется, не от одной хорошей жизни, но вынужденно) рекрутировалось сословие морских конунгов, тех, у кого «были большие дружины, а владений не было. Только тот мог с полным правом называться морским конунгом, кто никогда не спал под закопченной крышей и никогда не пировал у очага» [Сага об Инглингах, XXX]. Существенной разницы между этими предводителями и конунгами, боровшимися за власть над всей страной, не было. Видимо, единственным критерием, по которому можно было оценить в глазах современников правомерность притязаний на верховенство, была степень родства претендента с древом прежних правителей — Инглингов или Скьольдунгов.

Однако в наибольшей степени черты стихии викинга были присущи отрядам предельно маргинализированных элементов, часто просто не утруждавших себя поиском приключений на стороне, за морем, а промышлявших за счет относительно менее воинственных соседей. Один из [54] хрестоматийных примеров описан в «Саге о Греттире»: «Людям казалось большим непорядком, что разбойники и берсерки принуждали достойных людей к поединкам, покушаясь на их жен и добро, и не платили виры за тех, кто погибал от их руки. Многих так опозорили: кто поплатился добром, а кто и жизнью... Называют двух братьев, которые были всех хуже. Одного звали Торир Брюхо, а другого Эгмунд Злой. Они были родом с Халогаланда, сильнее и выше ростом, чем прочие люди. Они были берсерками и, впадая в ярость, никого не щадили. Они уводили мужних жен и дочерей и, продержав неделю или две у себя, отсылали назад. Где только они не появлялись, всюду грабили и учиняли всякие другие бесчинства» [XIX].

Как бы продолжает этот эпизод весьма популярная сцена стычки Греттира со Снэколлем-берсерком, которому он выломал челюсть. Сага отмечает: «Тогда часто бывало в Норвегии, что лесные бродяги выходили из лесов» [XL]. Видимо, действительно борьба с подобными отрядами была чрезвычайно актуальной.

Сага особо оговаривает, что члены этих шаек, как и их руководители, были обыкновенными бондами, т. е. не имели какого-то особого социального преимущества, не были конунгами или ярлами. Да и в тех «классических» дружинах, которыми предводительствовали конунги, влияние последних было достаточно ограниченным, заметное место в дружинах занимали заслуженные самостоятельные воины [Лебедев, 1985, с. 64].

Таким образом, дружина викингов представляет собой первооснову и первичную организационную структуру социально подвижной части общества Скандинавии догосударственной и протогосударственной эпохи, единый и самодовлеющий организм с достаточно устойчивой и слабо стратифицированной (что повышало устойчивость) внутренней структурой и обновляющимся составом. Причем дружина «морского конунга» и шайка берсерков могут выступать как явления сопоставимые — имеющие общие источники происхождения, хотя и преследующие различные цели. Представляется продуктивной оценка дружины викингов с точки зрения критериев социальной психологии. Она выступает как классический образец так называемой малой группы [Кричевский, Дубовская, 1991, с. 5–12]. Количественный состав мог очень существенно варьироваться. Здесь и классические 12 берсерков, восходящие к мифологическим вождям Асгарда, и упоминаемые в сагах команды в 20, 30, 60, 100 человек [Стриннгольм, 1861].

«Сага о Хальвдане Черном» упоминает отряд из 30 человек под предводительством берсерка Хаки; другой вождь, Харек, возглавлял команду в 100 человек [V]. Бурное время Харальда Прекрасноволосого оставило немало свидетельств о численном составе дружин. Хаки сын Гандальва ходил на Вестфольд с тремя сотнями воинов . Хаук Длинные Чулки возглавлял команду из 30 бойцов [XXXIX]. Популярный метод расправы с врагами — сожжение в доме вместе с дружиной — также оставил по себе свидетельства о количестве этих неудачников: в «Саге о Харальде Прекрасноволосом» упомянуты количественные характеристики [55] по крайней мере двух таких незадачливых отрядов. Ренгвальда ярла сожгли в компании 60 дружинников [XXIX], другой конунг в пламени увел с собой в Валгаллу 90 воинов [XII]. Примерно столетием позже, при Олафе Трюггвасоне, находим упоминание о Хаконе, который предводительствовал отрядом из 30 человек, причем все верхом (трудно сказать, веление ли это времени, — все-таки рубеж XI в., — специфика воинов какой-то местности, либо просто особенность конкретной ситуации) [Сага об Олафе сыне Трюггви, III].

Этот микросоциум был пронизан многочисленными связями межличностного порядка (фелаги) и подчиненности конунгу; возникали линии, скрепляющие его не только по вертикали, но и по горизонтали. Создавалась структура маргинальной группы по типу группы криминальной. Сходство усиливалось противостоянием всех вместе основному населению, — естественно, враждебно настроенному, в отличие от пользовавшихся благами заморских походов членов родов и семей «классических» викингов. Разумеется, прохладные оценки викингов со стороны мирного населения, регулярно отмечаемые в сагах, относились именно к первой категории.

Маргинализировалось и самосознание. В пользу этого свидетельствует и весьма убедительная, на наш взгляд, этимология слова «викинг», выводимая из глагола «vнkja» — «поворачивать, отклоняться» [Askeberg, 1944, s. 121. 140, 182–184; Гуревич, 1966, с. 80]. Само «рекрутирование» осуществлялось в силу притягательности образа викинга как такового (дружина, с точки зрения критериев социальной психологии, — тип референтной группы — группы, в которой престижно состоять [Кричевский, Дубовская, 1991, с. 8–12]). Бытование в вендельскую эпоху и позднее обильного тотемистического материала (вепри и хищные птицы на оружии и т. д.) [Ambrosiani, 1983; Gaimster, 1998; Lundstrцm, 1980; Stolpe, Arne, 1927], маркирует наличие определенных воинских союзов [Хлевов, 1997, с. 40–41]. Распространение в дружинной среде культов Одина и особенно Тора [Пуртов, 1994]; восторженный пафос и само содержание скальдической поэзии, воспевающей культ битвы как таковой; специфичность воздаяния в мире ином в форме весьма своеобразного роскошно-казарменного блаженства в Валгалле, недоступного не-воинам, — все это демонстрирует сложение определенного, во многом тупикового, ответвления норм родовой морали в форме дружинной идеологии.

Скандинавия эпохи викингов представляет собой уникальный регион, характеризующийся крайним и наиболее полным воплощением заложенных в германском языческом варварском обществе потенциальных возможностей. Это то, чем могла стать и не стала германская Европа, «сбитая с пути истинного» слишком близким знакомством с Римом и христианизацией. Оттого Скандинавия для нас — своего рода увеличительное стекло, при аккуратном обращении позволяющее исследовать, в частности, дружинный быт и дружинную идеологию предшествующей [56] поры с высокой степенью достоверности, «выпячивающее» тенденции, слабо различимые по ранним источникам.

Следует отметить, что в стадиально близких обществах Европы, переживавших тот же этап развития — в рамках так называемой Балтийской цивилизации [Лебедев, 1986, с. 120], среди финских и балтских племен, на Руси, возможно в Польше — формировались сходные формы дружин. Причем скандинавские дружины были именно образцом для подражания — как наиболее эффективные в своем роде примеры. По их образу и подобию сбивались команды из жадной до воинских новшеств молодежи и опытных воинов в сопредельных со Скандинавией странах, их оружием, — частью приобретенным, частью скопированным, — они вооружались.

Идеологическим катализатором данного процесса были особенности воинской психологии, архетип которой, насколько можно судить, не претерпевает принципиальных изменений с течением тысячелетий. Основная ее черта — переплетение на первый взгляд взаимоисключающих тенденций: с одной стороны — обостренной тяги ко всем новшествам оружейного, тактического и стратегического плана; с другой же — чрезвычайного консерватизма многих ценностных и поведенческих характеристик, длительное и устойчивое бытование суеверий (пограничные состояния психики в современных воинских коллективах, острое переживание суеверий, преимущественно в группе риска (пилоты, подводники и т. д.)).

Известно, что свободные самоорганизующиеся дружины викингов частью поглощаются, частью истребляются усиливающимися отрядами скандинавских конунгов, претендующих на единодержавный трон. Судя по всему, эти отряды, базировавшиеся либо на островах, либо на устраивавших их точках страны, не угрожали напрямую власти алчущих единодержавия конунгов, но отбирали у них часть потенциальной добычи, взимая ее методом откровенно «догосударственным» и в свою пользу. Да, к тому же, они явно дестабилизировали обстановку, ибо при всей своей постоянной боеготовности бонды все же высоко ценили мир и покой, а, соответственно, и владетель, оный мир устанавливающий, имел шансы на успех у населения.

Таким образом, основой и главной движущей силой грабительских, завоевательных и отчасти торговых походов скандинавов стала дружина викингов — чрезвычайно эффективная (а в рамках раннего средневековья — максимально эффективная) форма воинского добровольческого профессионального объединения, бытующая в двух основных вариантах: 1) частично оторванный от традиционной родовой структуры отряд под руководством конунга (морского конунга) и 2) полностью маргинализированный воинский коллектив по типу бандформирования. В Северной Европе раннего средневековья этот стадиальный институт позднего родового и раннего государственного общества достигает своего апогея, приобретая законченные и во многом рафинированные формы. [57]


--------------------------------------------------------------------------------

Гуревич А. Я. Походы викингов. М., 1966.

Гуревич А. Я. Свободное крестьянство феодальной Норвегии. М., 1967.

Кричевский Р. Л., Дубовская Е. М. Психология малой группы. М., 1991.

Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л., 1985.

Лебедев Г. С. Балтийская субконтинентальная цивилизация раннего средневековья // Тезисы X Всесоюзной конференции по изучению истории, экономики, литературы и языка Скандинавских стран и Финляндии. М., 1986. Ч. 1. С. 158–160.

О происхождении германцев и местоположении Германии // Корнелий Тацит. Соч в 2 т. СПб., 1993.

Пуртов A. B. Опыт возможной этимологии и типологии некоторых образов скандинавской мифологии. Тор. М., 1994.

Сага об Инглингах // Круг Земной. М., 1995.

Сага об Олафе сыне Трюггви // Круг Земной. М., 1995.

Сага о Греттире. Новосибирск, 1976.

Сага о Хаконе Добром // Круг Земной. М., 1995.

Сага о Хальфдане Черном // Круг Земной. М., 1995.

Сага о Харальде Прекрасноволосом // Круг Земной. М., 1995.

Смирницкая O. A. Беовульф // Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о Нибелунгах. М., 1975.

Стриннгольм A. M. Походы викингов, государственное устройство, нравы и обычаи древних скандинавов. М., 1861.

Хлевов A. A. Зооморфные изображения на вендельском оружии: опыт семантической реконструкции // Проблемы социально-политической истории и культуры средних веков (Тезисы докладов студенческо-аспирантской конференции 25–29 ноября 1996 г.). СПб., 1997. С. 40–41.

Ambrosiani В. Regalia and symbols in the boat-graves // Vendel Period studies. Stockholm, 1983.

Askeberg F. Norden och Kontinenten i gammal tid. Studies i forngermansk kulturhistona. Uppsala, 1944.

Gaimster M. Bracteates of Vendel Period. On the significance of Germanic art. Stockholm, 1998.

Lundstrцm A. Gravgдvorna Vendel // Vendeltid. Stockholm, 1980.

Stolpe H., Arne T. La necropole de Vendel. Stockholm, 1927.
Последний раз редактировалось Kirill 25 мар 2006 10:40, всего редактировалось 1 раз.
Пушкин умер, на жнивье – туман да иней, из деревни слышно рэповую песню,
Над седой усталою страны равниной грозно реет непонятный буревестник...

Аватара пользователя
ВОТАН
капитан
капитан
Сообщения: 12538
Зарегистрирован: 05 сен 2004 13:49
Контактная информация:

Сообщение ВОТАН » 26 мар 2006 11:05

учеба запрягла, времени побеседоватьн ету,эх..
замечу только РУСИВАНУ что по сагам можно очень хорошо судить о скандинавии того времени, ведь по Ветхому Завету вполне можно изучать еврейское государство, сага отражает душу народа, его мировосприятие, веру, историю и культуру ничем не хуже, чем скажем такой источник как "Повесть Временных лет".
Ósnotr maðr þykkisk allt vita,
ef hann á sér í vá veru, hittki hann veit,
hvat hann skal við kveða, ef hans freista firar. (с) Havamal

Аватара пользователя
Dem_anywhere
капитан
капитан
Сообщения: 14571
Зарегистрирован: 30 мар 2005 13:08
Откуда: Питер
Контактная информация:

Сообщение Dem_anywhere » 27 мар 2006 05:53

wulfrik писал(а):Хочу задать вопрос: если корабли викингов были ничем не лучше других, почему же именно викинги терроризированли Европу, а к ним никто не совался? И не потому, что бедны были. Награблено-то немало. И контратак на захваченные земли викингами не много было (и то только на суше). Значит флот всё же был лучше других.
Потому что незачем было. У "пассионарных европейцев" на том же расстоянии (но в другую сторону) были гораздо более аппетитные в смысле грабежа места.
А к викингам поплывёшь - так не факт, что найдёшь куда он это награбренное в своих горах запрятал...
РУСИВАН писал(а):Ну НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО же две смены на ладью. Ну вот не набрал хёвдинг в поход ДВЕ смены - есть только тридцать человек - что ж, ладья не выйдет в море? Выйдет. БУДЕТ поход. Потому как иначе - смерть.
Это да. Но строилась она всё-таки исходя из имеющейся численности. И ситуация "набрали столько, что мест не хватило" наверно с той же вероятностью...
В процессе решения любого вопроса специалист виноват четырехкратно:
1. Он вообще открыл рот
2. Нагло остался при своем мнении
3. Своевременно на нем не настоял
4. Оказался прав!

Аватара пользователя
Sven
капитан
капитан
Сообщения: 3032
Зарегистрирован: 03 сен 2004 09:11
Откуда: Москва, Россия
Контактная информация:

Сообщение Sven » 27 мар 2006 18:06

Ну, еще по корабельной теме. Вот, что пишет Питер Сойер в "Эпохе викингов".
Размер судов, построенных по образцу корабля из Гокстада, до определенной степени ограничивался длиной бревна, имевшегося в наличии для изготовления киля. Из-за подвижности конструкции подобного рода на киль ложилась большая нагрузка, и трудно поверить в возможность строительства по этой технологии надежного морского судна с килем из нескольких кусков дерева. Обычно кили делались их дуба, и самый длинный из известных нам достигает 20-ти метров: маловероятно, чтобы в Скандинавии было много дубов, способных предложить для строительства прямой ствол намного выше этого. Когда в 1892 г. изготавливалась копия корабля из Гокстада, для киля пришлось импортировать канадский дуб, поскольку в Норвегии найти подходящее дерево не удалось. Следовательно, очень маловероятно, чтобы в девятом и десятом веках морские корабли могли быть намного длиннее найденного в Гокстаде.

Это конструктивное ограничение размера морских судов викингов часто упускается из виду, и обычно предполагается, что парусники, обычно использовавшиеся викингами для своих заморских экспедиций, были значительно больше корабля из Гокстада. Одна из причин тому состоит в том, что в средневековой Норвегии рекрутские суда обычно имели от 20 до 25 пар весел. Они, определенно, были длиннее, гокстадской находки. Даже если сократить расстояние между отверстиями для весел до минимально возможного, скажем, до трех футов, корабль с двадцатью парами весел будет явно длиннее найденного в Гокстаде с его шестнадцатью парами весел на расстоянии 38 с половиной дюймов друг от друга. Однако совершенно ошибочно полагать, что раз в тринадцатом веке такие большие корабли могли производиться во множестве, то викинги в девятом и десятом веках использовали в своих грабительских походах суда такого же размера. Более того, рекрутские суда обычно предназначались для плавания во внутренних водах, а не для экспедиций через Северное море.

Кораблям, выполнявшим оборонительные функции или плававшим в относительно спокойных водах фьордов, шхер и островов Скандинавии, большие размеры были позволительны, они ведь не нуждались в такой прочности как те, что предназначались для Северного моря и вод за его пределами, и им не приходилось подолгу выдерживать нагрузок открытого моря. В кораблях, служивших для обороны или боев, над мореходными качествами вполне могли возобладать другие соображения. Иллюстрацией к вышесказанному являются суда, построенные Альфредом для защиты Англии в девятом веке. Говоря словами Англосаксонской хроники, они были «почти в два раза длиннее прочих... они были и быстрее, и прочнее, а также выше остальных. Их строили и не по фризскому, и не по датскому образцу, но, как казалось ему самому, от них могло быть больше пользы». У кораблей, входивших во флот датских королей Англии в начале одиннадцатого века, точно так же могло быть около шестидесяти весел, но их предками являлись, скорее, суда Альфреда, нежели викингов. В бою большие и высокие корабли получали преимущество, и именно по этой причине в 1182 г. король Сверрир Норвежский решил увеличить свое судно Mariasuden, после того, как уже были заложены киль и девять поясов. Это решение вызвало ужас: такое удлинение подразумевало вставку дополнительной центральной секции в нижние бревна корабля, что делало его очень непрочным. Когда корабль был спущен на воду, некоторые соединения на днище разошлись, и его пришлось залатывать. Но решение об увеличении корабля не было таким уж неразумным. Король знал, что делал: больший размер корабля обеспечивал ему преимущество в битве, и наградой его была победа.

В тринадцатом веке общепринятым стало различие между морскими судами, hafskip, и другими, например, боевыми, langskip, или торговыми кораблями, курсировавшими по Балтийскому морю, austrfararknarr. Было признано, что путешествие на Исландию, Фарерские острова и даже в Англию нельзя совершать на лангскипе, поскольку море там слишком бурное. Наиболее обычный корабль для таких плаваний назывался knarr, в двенадцатом веке и впоследствии этот термин использовался для торговых судов, но в эпоху викингов его значение не было столь узким. Именно на таких кораблях викинги прибыли в Британию и достигли Исландии и Фарерских островов. Можно допустить, что в эпоху викингов, как и в двенадцатом веке, кнарр, имея более высокий надводный борт и будучи короче и, вероятно, шире, обладал лучшими мореходными качествами, чем лангскип - «длинный корабль». Размер боевых кораблей, использовавшихся в скандинавских водах, будь то в тринадцатом веке или в десятом, ничего не говорит нам о размере судов, на которых совершали свои морские экспедиции викинги.

Child in Time
призывник
Сообщения: 11
Зарегистрирован: 21 окт 2005 13:46
Контактная информация:

Сообщение Child in Time » 28 мар 2006 08:39

Наверное не очень в тему. Никак не могу для себя уяснить одно обстоятельство: настойчивое применение ладей-однодревок киевскими варягами для походов на Царьград. Имея давний богатый опыт строительства отличных мореходных кораблей они применяли довольно примитивные речные суда. Почему? Не было леса? - был лес и ещё какой! (если из одного ствола полладьи делали). Не было опыта? - тогда откуда были эти варяги или они просто постарели и забыли? Не было времени? - это как то уж слишком по нашенски: нет времени строить корабли - поплывём на брёвнах (чтоб так сильно обрусеть тоже нужно много времени однако :) ). Может быть не так уж были однодревки плохи, но не могу понять как может викинг (он же варяг) перемещаться на них по морю.

Прошу уважаемого НШ не создавать для меня новую тему с названием "Вопросы по быту эпохи викингов". Если я НЕВЫНОСИМО выпадаю из контекста - сообщение можно удалять - не обижусь. :lol:

Ответить

Вернуться в «Войны Средних веков и Эпохи Возрождения»